— Скажу честно, я был против того, чтобы допускать Ленковского к теме, пока он окончательно не придет в себя и пока не прояснится эта непонятная история с нападением.
— Я знаю. И вашего начальника это не очень обрадовало. Он вообще куда более мнительный, чем даже вы.
— Мнительный, — хмыкнул я. Так мягко паранойю полковника Белякова еще никто не называл.
— И я рад, что вняли все же моим доводам, — продолжил академик."
"Еще бы им не вняли. Он в Проекте если не бог, то полубог — это точно.
— Слишком много держится в технологической цепочке на Ленковском.
И на Базарове. Два главных специалиста на очень тонком технологическом участке. Без них как без рук. Затянется пуск, и нам всем не поздоровится. — Академик нахмурился.
Он повидал в жизни своей много чего. И либеральная атмосфера Проекта его не расслабляла. Он всегда держал в уме, что в случае неудачи или прокола последствия могут быть самыми серьезными и тогда и ему, и его помощникам припомнят все.
— Базаров тоже здесь? — спросил я, припоминая данные из досье на этого физика и чудо-технолога.
— Пока нет. Сейчас он доделывает расчеты в «двойке». Прилетит через три дня. Мы его ждем. С надеждой.
— Здесь не может доделать расчеты? — заворчал я. Мне вообще не нравилось, что вторая лаборатория в Москве, а не здесь. Тут хороший присмотр. И по улицам не надо шататься, которые полны неожиданностей.
— Творческая личность. Просил три дня в Москве. День рождения у пассии.
— У пассии? У Светочки Безуховой, лаборантки? — поинтересовался я, вспоминая, что она фигурировала в досье физика как его связь.
Вообще забавно. Безухова, Базаров. Прям русская классика наяву.
— Все-то вы знаете, — усмехнулся Циглер.
— Не все. Но хочу знать все.
— Отпразднует день рождения наш Базаров. И прилетит ближайшим рейсом. На графике не скажется, а работать будет лучше. Дело молодое, знаете ли, — мечтательно протянул Циглер, и глаза его затуманились.
В свое время он слыл знатным ловеласом. Не оставил это занятие и сегодня, вот только вечно времени не хватало.
Но женские сердца он держал в режиме повышенного сердцебиения, несмотря на свои шестьдесят лет.
— Ваша воля, — произнес я. — В общем, скоро грядет воссоединение коллектива. И ударный труд. И экспериментальный пуск.
— Грядет. Еще как грядет…
Вот только воссоединения не вышло.
Через два дня Базаров был мертв. А я летел в Москву, чтобы разобраться с новой напастью…
Глава 16
Во Внуково, прямо у трапа, меня встречала машина.
