Притом не стал кричать с места, а направился к грифельной доске на возвышении.
— Если мы расколем нашу планету, значит, нам туда и дорога. Значит, мы не достойны, — объявил он, поднявшись по ступенькам.
— Чего не достойны? — поинтересовался докладчик, только что убеждавший в том, что все непременно взорвется."
"— Жить во Вселенной. Но это все досужие рассуждения. Вы не учли одного фактора. — Ленковский стер небрежно тряпкой написанное на доске и вывел формулу. — Тут линейная зависимость. А вот тут падение плотности, притом необратимое.
Взрыва океанов не будет.
На миг повисла тишина. Потом градом посыпались вопросы, и диспут шагнул на новую ступеньку. Ленковский отбивался как-то небрежно. А доводы его, как я понял, были серьезные.
В итоге академик подытожил:
— Интересно. Даже очень. Вы прорабатывали эту тему?
— На досуге, — произнес равнодушно Ленковский. — Так что Земля будет вращаться. А ядерное оружие… Ну что же, это еще один способ выбрать достойнейшего. Это такой естественный отбор лидера среди мировых держав.
Того, кто останется.
— И кто, по вашему мнению, останется? — сурово прищурился академик Циглер, поглаживая свою солидную седую бороду.
— А вот это мы скоро увидим, — отчеканил Ленковский.
В этот миг его лицо стало каким-то каменным, отстраненным. Затем злой огонек разгорелся в глазах.
Черт, да что с ним такое? Таким я его еще не видел. Ощущение, что человека прорвало и он выдал что-то давно продуманное и выстраданное. Но почему его физиономия такая злая?
С головой у него, понятное дело, не все в порядке после того нападения.
Но все же вернули его в Проект. Стоило оно того? Не ошиблись?
Завтра у меня встреча с академиком Циглером. Вот и поинтересуюсь, не стоит ли снова его специалиста в больничку определить…
Глава 15
Академик для встреч со всякими официальными лицами держал просторный кабинет в «желтом доме» — это трехэтажное дореволюционное строение, выкрашенное в желтый цвет, где до революции заседали местные власти и работал отдел полиции.
Замашки у Циглера были мягкие, старорежимные и какие-то уютные. «Не изволите ли кофею, милостивый государь». И все в том же духе.
Он пригласил меня присаживаться. Строгая секретарша, относящаяся к нашему ведомству, принесла нам кофе в крошечных чашечках — академик считал себя знатоком напитка и полагал, что литровые чашки якобы кофе на самом деле кофе не содержат, а уж о культуре пития и говорить нечего. Кофе надо пить в микроскопических фарфоровых чашках.
