Правда, на этот раз не представительский, черный и лоснящийся, как рояль, ЗИМ, а разъездная и видавшая виды «эмка» нашего отделения.
Оно и правильно. Не нужны нам эти лимузины и ковровые дорожки. Поскольку возвращаюсь я не с победой, а с объемным багажом полной неопределенности. И с грузом уверенности, что вокруг сгущаются тучи.
Меня встречал старший оперуполномоченный капитан Добрынин. Эдакий образец чекиста — высокий, здоровый, румяный, с носом картошкой и проницательным твердым взором. Настолько твердым, что у меня закрадывались мысли — а не тренирует ли он его перед зеркалом.
И был он в своем вечном кожаном плаще, несмотря на установившуюся теплую весеннюю погоду.
Сколько раз я ему говорил, чтобы не форсил, одевался во что-то поскромнее, не такое приметное. От его вида тянет ароматом заветов Дзержинского и агентурных разработок. Но куда там. Нет силы, которая сорвет с него этот плащ. Не удивлюсь, если он, не дай бог, падет в бою, и в завещании его будет: «Похороните меня в моем любимом кожаном плаще, прошедшем со мной через все невзгоды и испытания».
Тьфу, дурные мысли. Настроение, впрочем, тоже дурное.
— Ну, Добрыня Никитич, что там у нас? — спросил я, усаживаясь на переднее кожаное сиденье машины.
Добрынин повернул ключ в замке зажигания и вздохнул:
— По-моему, враг на нас боевой свиньей попер. Второе нападение на сотрудника Проекта. Притом по одной тематике. Бывают такие совпадения?
— Бывают всякие совпадения. Нам надо разобраться, что это — игра случая или игра противника. Так что излагай подробно.
— Все этот чертов день рождения. И эта шальная девка, черти ее дери.
Избавиться от того, чтобы поминать чертей через слово, Добрынин тоже никак не мог.
Итак, что у нас за картина рисуется. Светочка Безухова, лаборантка лаборатории номер два, писаная красавица и умница, по ней вздыхали и научные, и не слишком научные сотрудники. Но она свой прагматичный и острый взор, достойный львицы-хищницы, устремила на невзрачного, не слишком приспособленного к жизни, но очень перспективного кандидата физико-математических наук Базарова.
Наверняка будущего академика.
Отношения их развивались постепенно, медленно, но неумолимо. Пока Базаров однажды не понял — теперь он ее собственность. И кто он такой, чтобы отказать ей в своем присутствии на дне рождения? Раб, в конце концов, он ее или не раб!
В лабораторском буфете на празднике народу набралось много. И походило это мероприятие больше на свадьбу. Только «горько!» не кричали и здоровья молодым не желали.
