Я все это время стою в стороне и смотрю. Жду вердикта. Ожидаемо они просят госпитализации, так как невозможно установить причину головных болей. Узнав, что я не родственница, а просто подруга, доктор достает из чемоданчика шприц с ампулой и вводит Макару лекарство.
Мы ждем, пока его отпустит. Пока перестанет сильно болеть. Это происходит примерно через десять минут. Макара отпускает. Он перестает сжимать так сильно зубы и ослабляет кулаки. Замечает меня и доктора, спрашивает, что произошло.
Врач кое-как объясняет ему, что нужно поехать в больницу и провести ряд обследований.
Макар вначале мотает головой, но я все же пытаюсь. Подхожу к нему, прошу, чтобы поехал. Ради Тимофея и Степы. И если о нашем с Измайловым сыне есть кому позаботится, то что будет со Степаном. Кто, если не Макар? Жанна? Ей не нужен ребенок. Макар — да, но не сын.
Измайлов соглашается поехать, и я выдыхаю. Меня отпускает напряжение. Он встает вместе с медиками и идет к выходу. Уже у двери я спрашиваю у мужчин, куда они его отвезут и мне дают адрес клиники.
Я понимаю, что нужно сегодня туда поехать. Вечером. Узнать, как обстоят дела. А для этого мне нужно оставить сына у Насти и Стаса. Снова.
Глава 42
Оля
Тимофей ни в какую не соглашается уезжать, требует взять его с собой к папе. Я кое-как уговариваю сына поехать к Стасу и усаживаю в машину такси, хотя могла бы поехать и на автомобиле Макара. Все равно он остался стоять у моего подъезда, но я не рискую. Чувствую себя хоть и хорошо, но мне немного тревожно.
Не уверена, что в таком состоянии стоит садиться за руль.
Всю дорогу Тимофей капризничает, пытается меня уговорить, но как приезжаем, и он узнает, что Стас разрешит поплавать в бассейне, успокаивается. И просит передать папе привет. Возможность поплавать для Тима теперь на первом месте и он ничего на нее не променяет.
— Все так плохо? — спрашивает Стас обеспокоенно, когда Настя забирает мальчиков в дом.
— Я пока не знаю, — говорю честно. — Макар уехал в клинику, я едва уговорила, отказывался.
Мне кажется, там все серьезно, — говорю, кусая губы, чтобы не заплакать.
— Эй, — брат подходит ближе и обнимает меня, гладит по голове, как маленькую девочку. — Ты чего, малыш? Нормально все будет, он сильный и выкарабкается.
— Там… — я всхлипываю. — Ему так больно. Очень больно. Он меня не узнавал, представляешь? И это голова же…
— Не накручивай, — говорит Стас, прижимая меня к груди. — Еще ничего неизвестно, а ты уже надумала. Может быть что угодно.
