Ты мечтала о девочке, я помню. Она у тебя обязательно будет. Просто… не у нас.”
Эти строчки рвут мне душу. На часть, в клочья. Я чувствую, как внутри все сдавливает тисками. Я не понимаю, почему не получила это письмо шесть лет назад. Где оно было все это время? У Стаса? Он его прятал? Хотя сказал, что нашел. И вскрыл видно, что недавно, так как края ровные, не успели стереться.
“Я принял решение стать отцом. Возможно, у меня не получится. Не исключаю, что вообще не смогу, но я должен попытаться, чтобы не дать своему ребенку вырасти в семье, подобной моей.
Я хочу, чтобы ты знала…
Девушка, беременная от меня, мне безразлична. Я выпил лишнего, она оказалась рядом. На утро я даже ничего не вспомнил и не помню до сих пор. У меня всегда было плохо с алкоголем — наследственность так себе.
Наверное, пора прощаться, я все сказал и почему-то уверен, что ты уже порвала письмо на куски, хотя… вряд ли ты его вообще получишь. Твой отец не позволит. Он о тебе заботится. Меня ненавидит, а тебя обожает и сделает все, чтобы ты была счастлива.
Ты будешь, ежик. Просто без меня. Обязательно будешь. Прощай.”
Я падаю на подушку. Письмо летит на пол. Плачу. Слезы катятся без остановки. Оно было мне необходимо. Шесть лет назад, сейчас почти бесполезно. Почти, потому что все еще трогает, заставляет чувствовать. Я думала, что меня уже ничем не удивить и не разжалобить, что я очерствела, но строчки черного чернила, написанные на белой бумаге, уверили меня в обратном. Я все еще чувствую. И сочувствую.
Ему. Себе. Нам.
Интересно, как бы все обернулось, получи я письмо чуть раньше? Шесть лет назад, к примеру.
Глава 39
Макар
— Мы не можем дать никаких гарантий, — оправдывается врач.
Как коллега я его прекрасно понимаю, а как отец мне хочется услышать совсем другое. Я ожидаю других прогнозов, хотя прекрасно понимаю, что веду себя как тот самый истеричный родитель. Просто мой сын несколько дней не приходит в себя. Я сбил костяшки на руках в кровь, молотя грушу без перчаток.
Жанна посмела сбежать, так что мстить мне оказалось некому.
Ни мама, ни оставшиеся общие знакомые понятия не имели, где она сейчас находится. А, может, понимали, что ничего хорошего ее не ждет и специально скрывали. Сейчас я не был уверен ни в ком, кроме себя самого.
И Оли…
Она пришла в больницу на следующий день после того, как я у нее выспался. Принесла плюшевого мишку и осталась со мной на несколько часов. Мне тогда показалось, что она словно изменилась, стала другой.
