— Почему поэтому?
Она словно не понимает. Или притворяется, или правда не осознает, что я поехал с ней не только ради сына. Я хотел побыть с ней. Наедине. Не знаю, зачем, ведь Оля ясно дала понять, что между нами ничего не может быть. Даже здесь, на отдыхе, она от меня по максимуму отдаляется и проводит время за пределами отеля."
"— Забудь, — отвечаю. — Хорошо провести время. Мы спросим у гида, куда можно поехать. Выберем что-то интересное, хотя сомневаюсь, что Тимофею захочется куда-то ехать.
— Кстати, спасибо тебе за это.
Я так долго пыталась избавить его от страха воды, но у меня ничего не получалось.
Она улыбается, дарит мне искреннюю улыбку и прощается, скрываясь за дверью.
* * *Мое утро начинается с вечера прошлого дня. За всю ночь я поспал от силы несколько часов. Одно дело запрещать себе думать о женщине, по которой тоскует сердце, когда ее нет рядом и другое — убедить себя сделать это, когда она рядом.
Так близко. Протяни руку и возьми, но она не позволяет. Колется. И сразу обозначает границы.
В пределах метра мне нет места.
Зато есть место другому. Я вижу ее с ним в холле отеля. Он, видимо, только пришел, а она идет ему навстречу. Выйди я на несколько минут позже, может, и не застал бы картину того, как он ее обнимает.
По-хозяйски кладет руку на ее талию и притягивает к себе. Они стоят в обнимку гораздо дольше разрешенных для друзей нескольких секунд. О чем-то разговаривают. Я стою чуть дальше. Сын в это время увлеченно ест десерт на диванчике и что-то смотрит на планшете.
До меня никому нет дела и первое желание — развернуться и уйти.
Я даже делаю шаг назад, а затем останавливаюсь и решительно направляюсь к ним. Я слишком долго оставался в стороне, чтобы отойти и сейчас.
— Привет, — мгновенно перехожу на английский, понимая, что мужчина местный.
Он здоровается в ответ, протягивает мне руку, которую я пожимаю чуть сильнее положенного.
Период, когда я ввязывался в драки давно в прошлом. Сейчас я стараюсь решать все возможные конфликты исключительно мирным путем.
Разговорным.
Ему же хочется врезать. Просто потому что он есть. Разум говорит, что мне стоит оставить их в покое, позволить ей быть счастливой, а эмоции ни на секунду не утихают. Свободная от рукопожатия рука сжимается в кулак, и я быстро прячу ее в карман.
— Это отец Тимофея, Макар, — представляет меня Оля.
— А это Ник. Мой… друг.
Перед словом “друг” она делает паузу, словно еще не определилась, кто мужчина, стоящий напротив.
— Не буду вам мешать.
