Какая сука вызвала полицию?
Нас везут в отделение, откуда меня благополучно вызволяет приехавший адвокат. Мы с Ренатом решаем, что у нас нет взаимных претензий. Потому что решим мы их не здесь.
Но этот факт, очевидно, радует полицейских. Им ведь даже не пришлось заводить дело.
Я выхожу из отделения первый. Ребра ноют. Все-таки, у Рената неплохо поставлен удар. Нагибаюсь, чтобы облегчить боль, и вижу подходящие ко мне ноги. И я знаю, чьи это ноги. Нет ни капли сомнений. Медленно поднимаюсь и натыкаюсь на взгляд этих голубых глаз, так ярко передающих эмоции своей хозяйки.
— Что ты тут делаешь? — я и правда удивлен.
Рад ли? Не знаю. Удивлен — точно.
— Это я вызвала полицию, — говорит она и прикусывает губу.
— Зачем? — рычу я. — Чтобы отомстить? Ты же знаешь, у меня судимость. На хера ты это сделала?
— Я думала…
Делаю шаг ей навстречу и беру за затылок.
— У меня от тебя одни сложности, — приближаю ее лицо к себе и пристально смотрю в испуганные округлившиеся глаза. — Одни проблемы.
Чувствую, как учащается сердцебиение, а голос становится осипшим.
Да, нет же, сука. Нет. Надо успокоиться.
— Что ты за… — и не знаю, как назвать ее.
Человек? Нет. Сука? Тоже нет.
И нахожу единственный выход из всего этого.
Наклоняюсь к ней сам и впечатываюсь губами в ее губы.
70. Дамир
Я не трогаю ее. Только целую, за затылок прижимая к себе. Мои руки не касаются ее тела. Но этот поцелуй дарит мне столько ощущений, что я понимаю, ещё чуть-чуть и я не смогу оторваться от нее.
Я никогда ничего подобного не испытывал от обычного поцелуя. Никогда. Хотя нет. Было. В школе. Когда я неумело целовался со своей первой любовью. Это было в прошлой жизни.
А в нынешней я не целуюсь. Все, что мне нужно от шлюх, — спустить сперму. И рот в этом случае нужен им лишь для одного — чтобы умело отсосать.
И меня это вполне устраивает. Устраивало. Пока не появилась…
Мысли скачут, не давая мне сосредоточиться. В этом поцелуе я подчиняю Милану себе.
И она не пытается вырваться. Ее язык послушно повторяет движения моего языка. А когда они соприкасаются, в меня как будто выстреливают из дробовика. Все внутри ударяет непонятной волной.
И это длится очень долго.
Наконец, я отпускаю ее. Она тяжело выдыхает. Смотрит в пол.
— Пойдем. Я отвезу тебя. Домой. К тебе домой, — уточняю я.
Беру ее за руку и веду к машине, которую уже пригнали к моему освобождению.
Все дорогу мы едем молча.
