Наивная, взволнованная, радостная. Меня даже не насторожило название игры «Угадай, кто ударил», в которой меня сделали водящей.
— Тебе надо будет закрыть глаза, — объяснял Тарнар. — Кто-то из нас стукнет тебя по плечу. Ты говоришь, кто это сделал. Если угадываешь, он становится следующим водящим. Поняла?
— Да, — кивнула ему и закрыла глаза.
Удар в плечо был болезненным, но я не подала виду и, развернувшись, уверенно крикнула:
— Тарнар!
— Не угадала! — рассмеялись мальчишки и две подбежавшие девчонки.
Удар в другое плечо сбил меня с ног.
— Ай!
— Не угадала! — рассмеялся кто-то.
Я рефлекторно закрыла лицо и голову руками, не столько защищаясь, сколько пытаясь спасти единственную ценность, что у меня была, — недавно подаренные жрицами очки. Почему-то в тот момент это казалось правильным, ведь без них я не смогла бы нормально читать.
Все болело под градом ударов, но я ни о чем не просила и даже на помощь не звала. Знала, что никто не придет. Ведь всем только легче станет, если меня больше не будет. Эта мысль тогда обожгла.
Ярость вскипела, пробуждая затаившуюся в моей душе Тьму.
Я схватила ударившую меня ногу и прошипела:
— Будь проклят!
Дети с криками бросились врассыпную, а Тарнар, которого я держала за лодыжку, упал и задергался в припадке. Его тело начали покрывать крупные язвы."
"На крики все-таки прибежали жрицы и разняли нас.
А потом были сотни задушевных разговоров и объяснений, которые ложились на благодатную почву испуганного сознания. Я не хотела никому причинять вреда, я всего лишь хотела быть со всеми, быть как все.
Тарнара выходили, а я окончательно стала изгоем. Я больше никому не верила, меня боялись трогать. Я скрылась в библиотеке и научилась быть максимально незаметной. И с годами поняла, что так вполне можно существовать. Даже планировать скромное будущее. Лишь постоянно сопровождающие меня горечь и сожаление не давали в полной мере наслаждаться жизнью.
И сейчас в этой иллюзорной темноте они, словно оголодавшие, грызли меня изнутри.
Руки непроизвольно сжали полы камзола, как будто это могло помочь отгородиться от непрошеных чувств.
Пальцы до боли впились в толстую ткань, и из темноты появился Эдгар. Я попыталась дотянуться до него, надеясь на спасение.
Блондин с темными как ночь глазами перевернул в моей жизни все с ног на голову. Он один из немногих, кто проявлял ко мне заботу. Первый мужчина, с которым я по-настоящему танцевала, первый, кто меня поцеловал. Боль сменилась жаром от воспоминаний. Даже дыхание сбилось.
