У меня идет носом кровь! У меня! Последний раз такое было лет в тринадцать, когда мышцы не успевали за ростом.
Зажимаю переносицу, откидываюсь на диване головой вверх.
На сердце полный крах. А в душе натоптано грязными сапогами.
Больно. Как же с…ка, это больно!
Глава 42
КРИСТИНА
Снимаю с себя впившийся в тело купальник. На коже остаются кроваво-красные полосы. Брррр… больше никогда не надену его!
Иду в душ.
Какое счастье, что у меня свой собственный одноместный номер! А еще большее счастье, что Воронов оставил меня в покое хотя бы на этот вечер.
Иду в душ, освежаюсь. Замечаю, что успела загореть. Это наверно во время морской прогулки на яхте.
Да, как бы фантастически это все не звучало, но Михаил Захарович катал меня сегодня посреди рабочего дня на собственной яхте. Да еще какие слова про ребенка говорил! Кажется, он все больше и больше проникается осознанием, что скоро вновь станет папой.
Михаил может заботится о нашем сыне или дочери, и я не буду ему мешать. У ребенка в конце концов должен быть отец.
Я не прыгала в койку к боссу. Он затащил меня туда в качестве наказания. Я забеременела не по своей воле, и обвинять меня в меркантильности у босса нет повода. Да, он не хотел этого ребенка, настаивал на аборте, но теперь он все больше и больше осознает факт неизбежности рождения нашего малыша, и уже вовсю проявляет заботу и тревогу о нем.
Наматываю полотенце на волосы, надеваю халат и отельные одноразовые тапочки. Вытягиваюсь на кровати.
М-м-м… красота! Сейчас высплюсь! Из приоткрытого окна дует вечерней прохладой. Слышится крик чаек и чудится мерный шум волн. Я накрываюсь пледом и почти погружаюсь в нирвану.
Михаил… не могу не думать о нем! Он грубый лишь внешне, а внутри он — он ранимый, заботливый, щедрый мужчина. Черт возьми, он невероятно харизматичен, хорош собой!
Ох, спи Кристина — одергиваю себя. Оставь Михаила Воронова в покое. Не твоего полета он птица и думать о нем…
Стук дверь прерывает мой внутренний диалог.
Я вздрагиваю и поднимаюсь на кровати. Кого это интересно принесло?"
"— Открывай, Кристина, я знаю, что ты там! — раздается гулкий голос Воронова.
Ну вот, поспала называется. Я вскакиваю с кровати, посильнее затягиваю пояс на халате. Отворяю дверь.
Михаил Захарович занимает собой весь дверной проем. Огромный, брутальный, невероятно злой. В глазах весь лед Арктики. На белоснежной расстегнутой рубашке алые капли крови. В руках сжимает ноутбук.
