Как такое могло произойти, Кристина?
Михаил поворачивает голову ко мне. Мы сидим так близко, что я чувствую, как его дыхание обжигает мне губы.
— Вчера, — продолжает Михаил, не отрывая от меня ледяного взгляда, — я был на ужине, вернулся поздно. В номере была только ты.
— Я в глаза не видела ваше факсимиле. — шепчу, а слезы бегут по щекам.
Михаил кивает, и морщится, точно ему противны мои слезы.
И тут меня пробивает на злость.
— Знаете, что, Михаил Захарович! — вскакиваю я с кровати. — Мне надоело это все! Я не собираюсь оправдываться в том, что не делала! Хотите посадить меня в тюрьму — сажайте! Пусть следствие проверяет всю эту дикость! Это уже ни в какие ворота не лезет! Почему вы верите Пузыреву, но не верите мне?!
Снова обессилено опускаюсь на кровать.
Прикрываю глаза руками. Реву.
— Я не говорил про Пузырева. — доносится до меня ледяной голос Воронова.
Всхлипываю еще больше. Я просто давлюсь собственными рыданиями. Задыхаюсь от них. Нос забило, и мне нечем дышать. Я не знаю, что мне делать дальше.
Вот оно — дно. И как с него всплыть, я не понимаю.
— Ты уволена, Кристина. — слышу я его приговор.
Продолжаю трястись, не поднимая головы.
— Я принял решение. Наказывать я тебя за это не буду. Кроме того, сам заплачу по твоему прошлому долгу.
Хлесткие короткие фразы разбиваются ледяными прутьями о мое сердце.
— Завтра утром ты улетаешь. — продолжает ранить меня Михаил. — Билет возьмешь у Татьяны.
Он уже все решил и все предусмотрел. Значит, никакими моими оправданиями его не пронять.
Да и не стоит унижаться. Ведь он не верит мне.
— Отрабатывать положенные две недели не надо. — голос его звучит глухо, сухо и очень холодно. — подойдешь за расчётом, когда он будет готов. Больше я тебя не задерживаю. И видеть тебя, Кристина, тоже не желаю!
Последняя фраза окончательно добивает меня. Как я еще сижу живая и в сознании, не понимаю.
Чувствую, как матрац выгибается под вставшим мужчиной. Слышу, как Михаил захлопывает ноутбук. Проходит к двери."
"Мне не верится, что это все.
Что он так просто вышвырнул меня, вычеркнул из своей жизни! Что ж… зачем тогда мне мужчина, который не доверяет? Умом то я это понимаю, а вот сердце… окровавленное, разбитое, разрезанное на лоскуты кровоточит, истекает кровью от тоски, и от чувств, которые уже во всю цветут к этому холодному недосягаемому айсбергу.
Звук захлопывающейся двери звучит для меня как приговор. Михаил ушел. Окончательно и бесповоротно. Без эмоций. На трезвую холодную голову.
