— В смысле? — рычит гендир, сжимая меня еще сильнее. — Девушка летит с нами!
— Нет, простите, господин, но у девушки место в посадочном талоне двадцать один «Б», вот, взгляните сами.
Гендир нехотя убирает руки с моей поясницы. Берет мой посадочный талон. Всматривается в него с мгновение, а потом грозно рычит на весь самолет:
— Что за хрень?! Кто брал билеты?!
Таня вздрагивает и становится белее крыла самолета. Гэгэ втягивает без того короткую шею.
— Кристина! — обращается ко мне. — Ты знала об том?
— Узнала, когда приехала в аэропорт.
— спокойно поясняю я. — Все в порядке, Михаил Захарович…
— Нихера не в порядке! — продолжает возмущаться мужчина. — Какого хрена вообще? — оборачивается на Таню. — Ты билеты перепутала?! Не удивительно, безмозглая ты курица! И что нам теперь делать?!
— Сожалею, господин, но вы обязаны занять свои места согласно посадочным талонам. — бегают растерянно глаза стюардессы.
— Она! — указывает на меня гендир, — полетит со мной! И меня не волнует, что мы там должны, а что нет.
От злости Михаил идет пятнами. Из ушей разве что пар не валит…
— Таня!!! Какого хера? Ты взяла билеты, вот и вали в эконом!
На Тане лица нет. Я знаю, что она не виновата. Да и честно говоря, конфликт выеденного яйца не стоит.
— Я уволю тебя, безмозглую курицу! — рычит он, прессуя Таню по полной программе.
Мне так жаль невинную девушку, что я уже сама открываю рот, чтобы заступиться за нее, но тут Таня сдавленно шепчет:"
"— Это приказ Гавриила Генриховича.
— Что?! — ошарашенно поворачивается гендир на Гэгэ.
Тот уже остался без шеи. Жирная голова просто лежит на покатых плечах, точно на подносе. Маленькие поросячьи глазки бегают из стороны в сторону под лупами очков.
— Какого хера, Гаврила?!
— Простите, Михаил Захар… р… рович… — начинает резко заикаться говнюк, — я подумал, что нам нужно экономить наши средства и…
— Почему ты решил сэкономить на Овечкиной? — ошарашено интересуется Михаил.
— Ну а на ком еще? — дрожит голос главбуха.
— Ну с…ка, я тебя в…у! — тихо рычит Михаил Захарович.
Главбух уже готов сквозь землю провалиться, но мне его нисколечко не жаль. Говорят, не рой другому яму… Так оно и происходит.
— Простите, господин, но нужно занять места, мне очень жаль, вы задерживаете посадку других пассажиров. — тихо тупит глаза стюардесса.
— Михаил Захарович, ничего страшного. — чтобы прошептать ему это, мне приходится подняться на цыпочки, ибо босс — высоченный мужчина.
