Боюсь, что это бульдозер или какая-нибудь бетономешалка. Прыгаю в лужу и оказываюсь по колено в грязной ледяной воде.
Знакомая черная Бэха останавливается возле меня. Дверь открывается, и на меня идет злой, как тысяча демонов… гендир!"
"От неожиданности — ну никак не ожидала его тут увидеть, я отпрянываю, оступаюсь, и лечу прямо в грязную лужу!
Михаил Захарович с офигевшим взглядом наблюдает за моим падением.
— Ты хотя бы нормально ходить можешь, Овечкина?! — кидается он ко мне, хватая за шиворот.
Глава 19
МИХАИЛ ВОРОНОВ
— Ты — беременная! Ты моего ребенка носишь! Ты хоть нормально ходить можешь? Или только падаешь на ровном месте?!
Овечкина мокрая до нитки. С русых волос стекают холодные струйки. Они прочерчивают влажные дорожки по ее шее, стекают на выпирающие ключицы и исчезают в прорези расстегнутой на верхнюю пуговицу блузки. Я сглатываю.
— Снимай плащ!
Овечкина пытается расстегнуть парусиновую ткань мокрыми пальцами, но они мелко дрожат — ей холодно.
Точно заболеет, дуреха!
Включаю обогрев в салоне на полную мощь. Тянусь снять с себя пиджак. Кристина тем временем справляется с молнией и пуговицами.
— Иди сюда!
Девушка боязливо подается ко мне, а я невольно вижу каждый изгиб ее тела под ставшей прозрачной мокрой белой блузкой. И ее полушария. Черт! Это безобразие надо прикрыть немедленно!
Я быстро закутываю ее в свой пиджак, стараясь прикрыть глаза и не видеть ее срамоты. Выходит плохо. Глаза просто не прикрываются, и с жадной отчаянностью вижу ее лифчик, кружевной и мягкий, без поролона, и все, что за ним.
Кристине холодно, а мне жарко. Так жарко, что сейчас своей задницей салон подпалю!
Кристина укутывается моим пиджаком, и испуганно хлопает на меня мокрыми слипшимися ресницами.
— Нормально не могла одеться?! — начинаю орать я.
Я ору, потому что мне так привычно и понятно. Я не совсем понимаю, почему меня так волнует ее одежда, ее здоровье, ее тело. Я больше злюсь на себя, чем на нее, и ору можно сказать на себя.
— Ут-т-тром солнце было. — стучит она зубами.
— А зонтик в сумку засунуть?! Мозги не позволяют?!
— Он тяжёлый… а в сумку я завтрак положила.
— Жрать любим, да?! — нет, нужно брать себя в руки, не то меня ударом хватит.
Кристина удрученно отодвигается от меня и отворачивается к окну. По ее щекам стекают новые дорожки влаги. Ревет что ли? Вот, черт!
Включаю передачу и трогаюсь с места.
