В маршрутке немного мутит, но я честно еду все десять остановок до офиса. В маршрутке душно, воняет бензином. Меня тошнит еще больше. Выхожу и тут меня ведет основательно. Голова неистово кружится, будто я сейчас на качелях раскачиваюсь, а не по ровному асфальту иду.
Кто-то сигналит мне в спину. А может не мне. Я же приваливаюсь к бетонной плите какого-то здания, и прикрываю глаза. Я сейчас упаду. В глазах темнеет. И когда я уже готова к встрече с твердым асфальтом, чьи-то сильные руки подхватывают меня.
— Пьяная что ли?! — возмущенно рычит до боли знакомый голос того, кого я боюсь больше всего на этом свете. Даже больше, чем бывшего.
— М-м-михаил З-захарович… — заикаюсь я пересохшими губами.
— А ну быстро в машину! — рявкает на меня мужчина, прижимая к своему сильному мускулистому телу.
Глава 11
МИХАИЛ ВОРОНОВ
Да она на ногах не стоит! Меня просто трясет от злости. Вот какого хера прется на работу, если на ногах не стоит?! У нас что тут? Офис приличной московской компании или бордель?!
— Какого черта?! — рявкаю я, прижимая ее к себе, иначе упадет прямо в грязь.
Овечкина вздрагивает и прижимается ко мне еще сильнее. Отлепляю ее от себя. Подхватываю на руки и быстрее сгружаю в салон автомобиля. Потому что меня тоже ведет от ее близости, а это плохо. Последний раз, когда меня так же вело от женщины, закончился предательством и разводом. Больше я на такое не поведусь.
Сгружаю ее на переднее сидение, хлопаю дверью. Обхожу машину, стараясь унять злость и сажусь за руль.
— Пристегнись! — рявкаю, стараясь не глядеть на нее.
Мне нельзя на нее смотреть. Не знаю, что со мной будет, если посмотрю, но лучше избегать этого. Притвориться, что она — пустое место. Вот лучшее решение для нас обоих.
Она неловко шарит в поисках ремня безопасности. Морщится. Я кажется чувствую даже еле различимое шипение, когда грубая ткань ремня касается ее обнаженной шеи. Меня подбрасывает от этой картины. Охереть! Придушить бы ее этим ремнем, а потом… так-так, Михаил Захарович, выдыхай.
Все равно никогда в своей жизни ты не сделаешь этого. Не выпорешь ее ремнем по голой заднице, как бы тебе того не хотелось.
Тем временем, она все продолжает неловко тыкать ремнем в крепление на сидении. Вот овца, тупая! Лучше я буду злиться, чем визуализировать себе взрослые мужские фантазии.
— Дай сюда! — рычу на нее.
Подаюсь к ней, отбираю ремень безопасности из ее тонких ледяных пальцев.
