— Давно я тебе хотел должок вернуть за мою женщину! Получай!"
"Михаил обстоятельно, и неторопливо избивает Алексея, не оставляя на том живого места. Больше и мощнее его раза в полтора, Миша метелит урода по почкам, печени, голове и паху. И мне, как ни странно, ни сколько не жаль этого сморчка.
— Еще раз, ты, х***ло, хоть на сто метров подберешься к ней — я убью тебя, с-ку! На ленты порежу, тварь!
Мразь хрипит и скулит на полу, захлебываясь кровью, Миша же, потеряв к отметеленному отморозку всякий интерес, подходит ко мне, отставляет от раковины и заглядывает в глаза:
— Как ты?
— Нормально.
Он не успел ничего сделать.
— Именно поэтому он до сих пор жив, — ухмыляется Воронов. — Пойдем со мной, солнышко! — берет он меня за руку, и нежно, но настойчиво выводит из кухни.
— Не надо тебе этого всего, Кристина! Я же обеспечиваю тебя. Зачем ты мучаешь малышку нашу и себя убиваясь тут с этой посудой?
— Я… я работаю!
— Я знаю, — разговаривает он со мной, как с маленькой, — но тебе уже в декрет пора. Смотри, сколько отморозков тут ошивается.
Я не всегда смогу быть рядом и защищать тебя. Не подвергай себя опасности! Ведь ты носишь моего малыша.
Миша говорит все это с такой нежностью и заботой в голосе, что я не могу не кивнуть.
— Ладно. Я уволюсь отсюда. Сама думала об этом сегодня.
Воронов облегченно выдыхает.
— Но, Михаил Захарович, я прошу вас не давить на меня. Я еще не готова быть с вами.
Лицо Миши снова мрачнеет.
— Значит, Кристина, я подожду, когда ты будешь готовой. Береги себя, и ее.
Воронов целует мою руку, треплет по животу, и выходит из кафе. С гордой выпрямленной спиной.
Может, зря я его так долго морозю? Мне ведь хорошо с ним. Я чувствую влечение к нему, особенно после того, как он сейчас быстро ушел, без особых уговоров. Я хочу побежать к нему, догнать и сказать, что согласна! Признаться в своих чувствах. Но потом отчетливо вспоминаю как долго он издевался надо мной, считал воровкой и не признавал мою беременность.
— Нет, Миша. Еще слишком рано. — беззвучно шевелятся мои губы.
Я люблю тебя, но ты сделал мне больно. Не могу я тебе простить все это так быстро. Не могу, сказала!
ЭПИЛОГ
КРИСТИНА
— Рожаю. — слабым от схваток голосом хриплю в трубку, роняю телефон на грудь, стараюсь продышать схватку.
До самого конца не хотела сообщать Мише, что в роддоме. Хотела сообщить уже после родов, когда все самое страшное будет позади.
О, как же ненамного меня хватило!
— Дыши, дыши, милая. Вот так. Еще немного осталось.
