– Как пуделя в бродячем цирке?
– Вроде того. Но эти твои сны – просто фоновый шум, который приучает тебя к идее, что однажды та богиня появится. И ты сделаешь всё, о чем она попросит. Даже если для этого придется умереть.
– А если придется тебя убить? – Мария одним ловким движением повалила его на шкуру и шутя прикусила ему шею. – Вдруг она мне уже приказала убить тебя? Поэтому я и заманила тебя в законный брак. И поскольку ты теперь всё знаешь, мне придется сделать это прямо сейчас!
Он, смеясь, ловил ее руки.
Это было хорошее время. Было в нем что-то такое настоящее, редкое.
– Я готов. Но может быть, всё наоборот? Может, через меня однажды богиня заманит в ловушку как раз тебя? Чтобы сделать тебя своей частью. Как-то так…
Самым забавным было то, что вышло так, как сказал Патрик. Но тогда… Тогда всё было по-другому. Они сами были другими. Верили друг другу, легко принимали недостатки, включая даже мелкую ложь, которая однажды на сладких харчах этой доверчивости выросла в зубастое чудовище, сожравшее их семью.
"
"Вроде бы и времени не так много прошло. Ладно бы, четверть века вместе провели – так нет, даже род продолжить не успели. Ничего не успели толком. А уже перестали существовать как «двуспинное чудовище» и превратились в двух разделенных и растерявшихся невротиков, который каждый в своей конуре размышлял о чувстве вины и роковой силе обстоятельств, запивая крепким пивом хандру.
Африканская сказка, записанная в 1939 году профессором Уотвиком…В древние времена, когда огнекрылые драконы еще делили небеса с птицами, когда Солнце и Луна встречались, чтобы угостить друг друга сладкой маисовой похлебкой, когда высоченные холмы, сплошь сложенные из алмазов, омывали реки расплавленного золота, был на свете лес, пожирающий людей.
Деревья, которые росли в том лесу, назывались Черные Амфомиты. Их стволы были даже чернее кожи людей, которые жили в окрестных деревнях. Все знали о том, что нельзя подходить к деревьям близко. Их лианы были увенчаны шипами – острыми, как зубы крокодила.
Дерево пружинило свои гибкие ветки и резко, точно хлыстом, жалило лианой зазевавшуюся жертву. Ядовитый шип впивался в мясо, и не успевал несчастный опомниться, как оказывался затянутым внутрь древесного плода, похожего на огромную медузу. Подрагивающие плотные лепестки смыкались над головой пленника, и кислотный сок разъедал его плоть.
Черные Амфомиты поедали не только людей, но и болотных птиц, и забредших в глушь крупных животных.
