Кто-то нес на голове корзинки, в которых лежало всё необходимое для церемонии, кто-то тащил тяжелые смоляные факелы – безлунные облачные ночи были темными, тем более в густых джунглях, которые оплели горный склон.
На вершине горы, почти у самого жерла спящего вулкана, было небольшое плато. В землю втыкали факелы. В центре, над костром, висел огромный чугунный котел, в котором медленно пузырилось густое, как болотная жижа, черное зелье. Шаман время от времени подбрасывал в котел коренья, кусочки ароматной коры, мелко нарубленные сушеные лианы и пучки травы.
Казалось, шаман действует по наитию, но на самом деле он строго следовал рецепту, который был известен всего нескольким жителям острова.
Сегодня шаманом была смуглая морщинистая женщина. Высоченная, под два метра, с широкими азиатскими скулами и буйными бровями, сросшимися на переносице. Ноздри ее хищно раздувались – она явно определяла степень готовности варева по нюансам его меняющегося аромата.
Наконец она воздела руки к небу, запрокинула голову, и по ее длинному сильному телу пробежала дрожь.
Это означало, что зелье готово. «Напиток, открывающий двери» – так называли его на острове.
Все собравшиеся подходили к котлу по очереди, и каждому женщина протягивала деревянный черпак с дымящимся напитком. Его надо было выпить без остатка, маленькими осторожными глоточками, не отходя от костра. Никто не поторапливал, все ждали своей очереди в священном почтительном молчании. Островитяне относились к напитку как к живому существу, и перед тем, как сделать первый глоток, дарили мутноватой коричневой жиже почтительный приветственный поцелуй.
"
"Островитяне давно привыкли к едкой горечи и огненной остроте священного зелья, лица принимающих отвар были спокойными и благостными, хотя если бы на эту церемонию довелось попасть чужаку, он бы наверняка решил, что пьют расплавленную лаву. Но среди собравшихся были даже дети – светловолосая растрепанная девочка лет десяти и чумазый мальчик, едва научившийся ходить.
И оба осушили черпаки с таким спокойствием, словно в них было материнское молоко. Дети родились на острове и не знали иных земель, кроме родных влажных джунглей и черных пляжей, и не ведали иной радости, кроме обряда, который островитяне совершали каждую субботнюю ночь.
Главное – переждать первые минуты, когда кажется, что ты проглотил склизкую горячую жабу и теперь она пытается выбраться на свободу, и твое тело тоже хочет избавиться от чужака.
