Это нормально. Но ты должен смириться.
– Ни хрена я никому не должен! Я хочу уйти. Я уже всё придумал. Никто нам не помеха. Я бывший солдат, я справлюсь. Если хочешь, можешь пойти со мной. Я собираюсь уйти в пятницу ночью. В субботу всем не до нас, они не будут искать.
– Опомнись! Дело не в людях. Ты разве не слышал о тварях, которые охраняют остров? Они не выпустят тебя. Ты погибнешь.
– И ты веришь в эти сказочки? Совсем они тебе запудрили мозги. Ты же здесь ненамного дольше меня.
– Меня всё устраивает, – глухо сказал рыжий.
– Устраивает быть пленником. Никогда не увидеть своих любимых. Это смешно! Ты врешь, врешь! Надеюсь, что только мне, а не себе самому.
– Сейчас же замолчи!
Внезапно чья-то мягкая ладонь опустилась на ее плечо. Тау вздрогнула и резко обернулась, как потревоженная кошка. Прямо перед ней стоял Старик, который приблизился так бесшумно, словно обладал даром передвижения по воздуху. Ее сердце забилось сильнее, никогда раньше она не видела так близко его лицо.
– Я… Вы…
Но Старик приложил палец к губам, приказывая ей замолчать.
И кивнул, чтобы Тау следовала за ним.
Они пошли к лесу. Старик передвигался медленно, и резкая, порывистая Тау была вынуждена все время сдерживать шаг. Вблизи он казался совсем ветхим и древним, словно ему была тысяча лет. Правда, запах от него исходил вовсе не старческий. Его дыхание, кожа, волосы источали тонкий терпкий аромат смол и трав, солнца и соли. И взгляд был осмысленным и ясным.
Наконец Старик остановился так резко, что Тау едва не налетела на него.
Они стояли на узкой тропинке напротив друг друга, а вокруг в тесный круг сомкнулись деревья.
– Зачем ты пришла ко мне, девочка? – Его взгляд словно пробирался под кожу, разъедал точно кислота.
– Я… Вы слышали, что говорят ваши охранники? – зачем-то спросила она.
– Это тебя не касается, – спокойно и почти ласково ответил он. – Или ты хочешь шпионить для меня?
– Нет, – смутилась Тау.
– Вот и славно. Так зачем ты пришла?
– Я хотела поговорить об одной девушке… – решилась Тау.
Голос ее подвел, она почти шептала. – О девушке, которая сидит в клетке.
– О «мясе»? – удивленно уточнил Старик.
– Она не «мясо»! – выпалила Тау. – Я видела ее сегодня утром. И совершенно точно могу сказать, это не «мясо».
Старик тихо рассмеялся.
– Сколько тебе лет?
– Я не знаю, – нахмурилась Тау. – Не меньше девятнадцати, мать говорит. Может быть, двадцать два. Или двадцать три. Я никогда не считала. Разве это важно?
– Нет.
