Его всегда сопровождали два охранника, которые пресекали любые попытки приблизиться к Старику даже на несколько метров. Впрочем, никто и не пытался.
Старик был в поселении самым главным, хотя коммуна давно работала как отлаженный организм и не нуждалась в правителях. Однако считалось, что Старику – единственному из всех – знакомо состояние истинного свободного счастья. И его основной обязанностью было делиться этим состоянием с другими.
В коммуне считалось, что эмоции и настроения подобны заразной болезни. Именно поэтому надо жить вдали от цивилизации, в маленькой компании единомышленников.
Чужим невротическим страхом или лютой тоской заразиться проще, чем насморком. Стоит понаблюдать за тем, как люди ссорятся. Один начинает выкрикивать в лицо другому обвинения, второй быстро заражается яростью, в итоге рождается огненный шар электрического скандала.
Все обитатели коммуны, даже те, кто ни разу не был на Большой земле, знали, что люди там проживают преимущественно поверхностные. Людей с Большой земли они называли мясом.
«Мясо» умело только потреблять и испражняться, причем это касалось не только еды, но и впечатлений, эмоций, других людей. «Мясо» пожирало книги, разговоры за ужином, прекраснейшие пейзажи – все это гнилостно бурлило в его сознании и, в конечном счете, порождало компост блеклых впечатлений. Конечно, и на Большой земле встречались люди, но чаще всего долгая жизнь среди «мяса» приводила их к полной деградации.
«Мясо» умело и мыслить, и чувствовать, но очень поверхностно.
«Мясо» жило в системе координат сложносочиненных социальных хитросплетений. С самого детства «мясо» училось ориентироваться на «так принято», а не на «я люблю». «Мясо» не умело быть счастливым. Его эмоции были неглубокие и грязные. «Мясо» уделяло большое внимание физической гигиене, но совсем не интересовалось гигиеной психической – пропускало в свое сознание ненужные мысли, мусорную информацию, придуманные переживания. Когда «мясо» грустило, оно даже не всегда умело нащупать источник собственной хандры.
Для таких дел существовало специально обученное «мясо», к которому можно было прийти на курс платных сеансов, чтобы получить его «мясную» интерпретацию причинно-следственных связей.
«Мясо» было не в состоянии понять, что любую проблему можно решить нехитрым путем (даже несмотря на то, что об этом пути говорили древние, популярные среди «мяса» книги). Во-первых, надо научиться отбросить всю реальность, кроме настоящего момента.
