Как всегда, они отплыли от берега на пару километров, бросили якорь, расставили сети, расчехлили удочки. Время от времени вопросительно поглядывали друг на друга. Что же это такое? Почему так тягостно и страшно? Почему этот жаркий день как будто до краев наполнен смертью?
Жена одного из них утром попросила:
– Не выходи сегодня. Мне снилось дурное.
Рыбак только скривился. Как он может пропустить работу, если почти каждый год в их семье появляется новый ребенок, а живут они в ветхой хижине в бедном квартале. Потолок их дома сделан из полиэтилена.
Старшие дети не ходят в школу, а младшие бегают босиком по пляжам и выпрашивают у туристов сладости и мелкие монетки.
– Ты приходил ко мне во сне. У тебя не было глаз."
"Рыбак раздраженно причмокнул. Он не мог вспомнить, любил ли когда-то эту женщину или нет? Они были вместе всего пять лет. Родители невесты сами привели ее к нему, узнав, что он остался вдовцом. Она была некрасива – чересчур худая, с жидкими свалявшимися волосами. У нее отсутствовал передний зуб. Ее смех был похож на бреньканье пустой ржавой банки, которую порыв ветра гонит по каменной мостовой.
К тому же ей было немного за тридцать. По местным меркам – старуха.
Рыбак безропотно принял невесту. Его первая жена умирала долго и страшно. Единственный врач, которого семья могла себе позволить, развел немытыми руками и посоветовал ее отравить, чтобы избавить и женщину, и родных от мучений. Конечно, он этого не сделал. Каждый день варил для нее рыбный бульон, пытался кормить размоченным в козьем молоке хлебом и работал в два раза больше, чтобы покупать для нее сладости, которые она когда-то любила, а теперь принимала лишь из чувства благодарности к его усилиям.
В последние дни она стала похожа на мумию. Неведомая болезнь высосала ее изнутри, как паук пьет мушиную плоть.
После похорон он четыре года прожил вдовцом. К круговороту жизни и смерти рыбак относился философски, как и большинство местных.
Новую жену рыбак принял с чистым сердцем. Годы выживания сделали его фаталистом. В самый первый год было трудно – внешность женщины казалась ему отталкивающей, к тому же ее сухая желтоватая кожа источала едва уловимый креветочный душок.
Но потом рыбак привык, а когда жена изредка уезжала на несколько дней в дальнюю горную деревеньку, где жили ее родители, даже скучал по ней.
– У тебя не было глаз. Ты пришел домой и смотрел на меня пустыми глазницами. Я поняла, что ты мертвый, но прогонять не стала. Это плохой сон, плохой знак. Не выходи сегодня в океан.
