– И слышать об этом не хочу. Сама знаешь, что будет с теми, кто войдет в океан. Знаешь, кто живет в воде. Отсюда никак не выбраться.
– Но мы могли бы угнать лодку… Охотники постоянно уезжают на Большую землю за чужаками. И ничего с ними не случается. Потому что они в лодке. Мы сильные. Пока они опомнятся, за версту угребем уже. И мы знаем, где лодочный пляж.
– Ну всё, хватит! – Раздосадованная По поднялась с бревна. – Я не хочу слушать твои глупости. Если тебя поймают на пляже, тебе всё равно придется отправиться в лес.
Только уже не на своих ногах, а в корзинке.
– По, но ты хотя бы знаешь, кто там? – Подруга ухватила ее за рукав и жалобно заглянула в лицо. – Тебе хотя бы рассказали, кого мы идем кормить?
По ничего не ответила, только ускорила шаг."
"Сначала они почувствовали запах Кровавого леса и лишь спустя сотню метров увидели первые деревья, скрюченные корни которых увязли в торфяной жиже.
Отвратительный запах разлагающихся трупов. Густое мясное зловоние, которое перемешивалось с обычными лесными запахами.
Теперь По поняла, почему их обеих на целый день лишили еды. Никакая еда не удержалась бы в желудке.
Подруга снова остановилась и ухватила По за подол платья – да так цепко, что треснула ткань, а По чуть не повалилась навзничь. В ярости она обернулась, но осеклась, увидев побледневшее лицо подруги и выступившие бисеринки пота на ее лбу. Девчонка не шутила и не привередничала – путь давался ей непросто. По ласково прикоснулась к ее плечу.
Сама она по-прежнему оставалась спокойной. В ее крови не было страсти к сопротивлению, она спокойно принимала любые дары судьбы. Может быть, поэтому и выжила в лесу – единственная из многих, кто пытался. Быть Хранителем Леса – почетная обязанность. Хранителя берегли, подкладывали в его тарелку лучшие куски, прощали ему провинности, позволяли вольности. Многие добровольно шли на то, чтобы попробовать отнести мясо в лес. Они были бесстрашными, они верили в свою счастливую звезду… Но они пропали.
Были разорваны и сожраны.
А По выжила. Лес выбрал именно ее. Возможно, причиной тому были спокойствие и умиротворенность на грани безразличия. И ее готовность умереть. Не триумф она искала, просто выполняла порученную работу.
– Мне очень страшно. Очень.
– Я не знаю, что тебе сказать. Хочешь, подожди меня здесь. Я схожу одна.
– А если кто-нибудь узнает? Что, если за нами наблюдают? Сама знаешь, что здесь у каждой скалы есть глаза и уши.
