Что я могу делать, кроме стряпни?
– А ты, дорогая, теперь будешь ухаживать за мясом.
У Софии подкосились ноги, она даже пошатнулась и ухватилась за шершавый ствол ближайшей пальмы, чтобы не упасть.
– Что?.. Но я не…
– Я давно за тобой наблюдаю. – Самуэль придвинулся ближе, и теперь она чувствовала тепло его дыхания на своем лице. – И заметил, что ты избегаешь ходить туда, где стоят клетки. Только вот понять не могу – ты брезгуешь или осуждаешь других за жестокость? Не выносишь вида крови или считаешь себя самой высокоморальной среди нас?
– Самуэль, ты что… – Она взяла себя в руки и с усилием попыталась улыбнуться.
– Почему ты так грубо разговариваешь? Ты забыл, ради чего мы все здесь живем?
– При мне можешь не притворяться! Я действительно давно приглядываюсь к тебе, София. И мне очень не нравится то, что я вижу. Ты – несчастный человек. Об этом кричат твои глаза.
– Поверить не могу! – София играла ва-банк. – Ты, должно быть, опьянел от скисших фруктов. Да я здесь живу в два раза дольше, чем ты! Я прекрасно помню тот день, когда тебя приволокли сюда и бросили в клетку.
Ты был таким же мясом, Самуэль. Писающимся от страха, готовым на всё ради спасения своей жалкой жизни."
"Он хрипловато рассмеялся, это было неуместно и от того жутковато.
– Вот теперь ты мне нравишься больше. Хотя бы не притворяешься… София, нас здесь осталось слишком мало. Если бы коммуна была больше, я бы немедленно сдал тебя Старику. Ты сама отправилась бы в клетку. Ты бесполезна и засоряешь пространство. Но ты здесь очень давно.
И ты родила прекрасную дочь. Из-за этого я даю тебе шанс.
– Да кем же ты себя возомнил! – возмущенно ахнула София. – Шанс он мне дает… Да, я не люблю кровь, мне дурно. Обычно мясом занимались добровольцы.
Но выражение его лица свидетельствовало о том, что разговор окончен. София ссутулилась и позволила Самуэлю рассказать ей о новых обязанностях. Теперь она должна следить за тем, чтобы в клетках всегда была чистая вода. Трижды в день забирать на кухне ведра с рисом и фруктами и относить к клеткам.
По вечерам в сопровождении охраны заходить внутрь каждой клетки, подметать полы и убирать ведро с нечистотами.
Когда Самуэль наконец ушел, София села на земляное крылечко своей хижины и беззвучно заплакала.
* * *– Нам не хватит мяса, – сказал дочерна загоревший мужчина собравшимся. – Опять не хватит. Если мы что-то не придумаем, всё закончится.
Их было семеро – «совет коммуны». Четверо мужчин и три женщины, все жили на острове бессчётное количество лет.
