– Смотришь на них, будто ты для них третий лишний.
– Так и есть, – пробормотал он. – Они всегда были вместе. А я…
– А теперь вы будете вместе втроём, – сказала она. – Они ведь с сентября не виделись. Когда успокоятся – иди к ним. Серьёзно.
Он хотел возразить, но тут мама подняла на него взгляд и улыбнулась сквозь слёзы.
– Саймон, – тихо позвала она. – Иди сюда.
– Давай, – упорно повторила Ариана, подталкивая его в спину. И Саймон робко к ним подошёл.
Стоило приблизиться, и мама притянула его в свои объятия.
– Мальчики мои, наконец-то вы вместе, – дрожащим голосом сказала она. – Вы даже не представляете, как давно я этого ждала. С вами же всё хорошо?
Ощутив на плечах руку брата, Саймон коротко кивнул, сглатывая ком, вставший в горле.
– Скоро будет, – ответил он. И, несмотря на боль в сердце, несмотря на потерянные жизни и разрушенные семьи, он наконец-то поверил в свои слова.
30
Четыре месяца спустя
В Передовом Результативном Институте для Юных Талантов наступил новый учебный год, и тринадцатилетний Саймон Торн встретил его перед зеркалом в своей спальне, рассматривая шрам на щеке.
Они с семьёй переехали в Небесную башню, но перед этим провели остаток лета на островах Авалона, где наконец-таки хорошенько отдохнули. Но на солнце Саймон загорел, отчего розовая линия стала лишь заметнее. Он нахмурился, скользнув по ней пальцем. Прошло четыре месяца, а шрам всё равно болел.
– Отлично выглядишь, – сказал Малкольм, входя в открытую дверь. – Очень мужественно. Даже сурово.
Теперь никто не посмеет тебя задирать.
Саймон опустил руку.
– Не из-за шрама, – сказал он. – Все знают, что произошло на острове Звериного короля. И знают, на что… на что мы с Ноланом способны.
– Да, тайны больше нет, – признал дядя. – Честно скажу, будет нелегко. Но всем известно, что вы готовы были умереть, чтобы их защитить. Может, не сразу, но со временем люди перестанут бояться.
– А если не перестанут, так это от зависти, – сказал брат, стоящий в дверях на противоположной стороне комнаты.
Видимо, они были обречены делить совместную ванную, где бы ни жили. – И вообще, крутой шрам. Мне вон только дурацкие порезы на руке достались.
– В шрамах нет ничего плохого, – сказал Малкольм, у которого их тоже прибавилось, поскольку раны от когтей давно затянулись. – Сразу становится видно, что ты боец и что никакие враги тебя не остановят. Тут нечего стыдиться.
– Да, наверное, – сказал Саймон, отходя от зеркала и закидывая на плечо рюкзак.
