Думаешь, я неудачница?
Вот уж нет!
— Нет, я так вовсе не думаю. Я думаю, что ты просто влюбилась не в того парня.
Девушка отстраняется и обижается.
— Вот видишь, Лена! Даже ты, моя подруга, не хочешь мне помочь!
— Не хочу, — честно признаюсь и добавляю:
— Но только потому, что знаю: Николас не остановится на Алисии, Вик! За ней будет другая. И даже, если он выберет тебя — ваши отношения могут разбить тебе сердце, а ты это не заслужила.
— Он мне его уже разбивает, обнимаясь с этой дурой! Ненавижу ее! Ненавижу их обоих! — но злости у Виктории надолго не хватает, и она тут же мечтательно вздыхает: — А вдруг он меня полюбит, Лена? Вдруг я — его судьба?!"
"Я молчу, не зная, что ответить.
Мне на самом деле неизвестно, способен ли мой сводный брат кого-нибудь полюбить. До сих пор он с девчонками обращался довольно легкомысленно, если не сказать пренебрежительно. Я не помню ни одной, на кого бы он смотрел так, словно она для него весь мир.
И девушка, не дождавшись ответа, отворачивается.
— Наверное, я этого никогда не узнаю, — произносит огорченно, — потому что Ник меня даже замечать не хочет.
А все из-за Картера! Мой брат не позволит ему со мной встречаться, он сам сказал!
Кулачки Виктории с досадой сжимаются на коленях, и она резко выдыхает:
— Уж лучше бы в той аварии остался жив Алекс! С ним всегда было легче! Он меня понимал! А Картер, он как стена! Ему плевать на всех! Он делает только то, что сам хочет!
Она не произносит буквально следующее: «Лучше бы в тот день погиб другой брат», но именно это я слышу в ее словах и, как бы ни скучала по Алексу, меня это ужасает.
Виктория понимает, что сболтнула что-то не то, и сама бледнеет. Пробует объясниться:
— Просто… просто Алекс всегда был милым, понимаешь? Он меня слышал. Он был рядом, если мне хотелось ему что-то рассказать, и никогда не был со мной грубым. А Картер… Помнишь вечеринку у Шэрон Рейнольдс в прошлом году? На которую вы с Пилар не пришли?
— Да, помню. Ты еще после нее отравилась.
— Ничего подобного! Это всё Картер устроил! Он увидел нас с Шэрон на заднем дворе ее дома, и накормил меня сигаретами.
Да, мы курили — ну и что?! Подумаешь! Как будто вокруг одни паиньки! А он прогнал Шэрон и заставил меня съесть несколько штук, а после запить банкой пива. Мне было так плохо! Конечно, он добился своего, я теперь на сигареты смотреть не могу, но это было жестоко!
Еще бы. Но я не могу не заметить:
— Мне кажется, он переживает за тебя, Вик. Иногда ты поступаешь неосмотрительно, сама знаешь.
