Его темные волосы над чистым лбом взъерошены, губы приоткрыты, словно он еще не закончил разговор, а в синих глазах горит прежний свет надежды — мальчишки-мечтателя с легкой улыбкой, от которой в моей темной душе всегда отступали тени.
Алекс.
Даже мертвый он продолжает верить в меня и видеть другим. Отличным от этой паршивой своры молодой дряни, окружившей нас, и мне никогда не узнать ответ: «Почему?»
«Почему не я, Ал?»
Однажды я пообещал тебе, что никогда не задам себе этот вопрос. Но я соврал. С тех пор, как ты погиб, я задаю его себе каждый день.
Каждую долбанную секунду, в которую остаюсь наедине с собой и своим отражением, я спрашиваю себя: «Почему?!». И это разбивает сердце.
«В ту неделю моего наказания я сдержал обещание, как ты просил. Я пришел домой под утро лишь на следующую ночь и это не оказалось сюрпризом для отца. Его старший сын всегда жил по своим правилам, и он стал готов с этим считаться, как я и рассчитывал. Но ты — нет. Ты всегда был упрямым.
Мы стояли с тобой на углу Четвертой улицы и сквера, в котором столько раз играли в детстве, неожиданно столкнувшись здесь нос к носу ранним вечером — такие одинаковые и вместе с тем разные, и спорили.
Спорили, мать твою, о том, что в последнюю минуту нашей общей жизни не имело никакого смысла!.. А в это время сорокалетний Билли Боуэн уже вел свой грузовик по Майл-роуд и орал песню: «Горячая девчонка, подмигни мне! Не видишь, мне нужна передышка!» — так он потом расскажет… Когда что-то пошло не так.
Сначала громкий хлопок, поворот, резкий удар по тормозам, и когда Билли понял, что разорвалось переднее колесо и попытался что-то сделать, груженый автомобиль уже потащило юзом к обочине.
Никто не виноват. Несчастный случай. Позже адвокаты компании-перевозчика смогут это доказать.
Но тогда я его не видел — грузовик. Я стоял спиной к дороге и орал на тебя, но ты заметил.
В тот момент, когда нас оглушил визг тормозов, ты налетел на меня, оттолкнул прочь, а сам…
Клянусь, мне показалось, что я успел поймать твои руки. Они были так близко и пальцы уже коснулись моих… И, если бы я не падал, я бы смог тебя вытащить, Ал.
Смог! Но все решило мгновение.
Тебя смяли, брат, как фольговый пакет из-под чипсов. Хлоп! Шмяк! И тебя не стало.
Только кровавый след на дороге… и темнеющий горизонт перед глазами, расколовшийся надвое.
Сука! Алекс, я тебя ненавижу! За то, что ты сделал с собой! За то, что сделал со мной! За то, что пока я не сдохну, я буду жить со знанием — там должен был погибнуть не ты.
