Я!
Как ты там сказал? В ту нашу ночь откровенного разговора, когда плёл мне рассказ о своей любви? Что тебе больше никто не нужен, кроме нашей девчонки-соседки?.. Так какого же черта, Ал, ты сделал выбор?! Какого дьявола позволил себе умереть?! Дурак! Почему не подумал, как без тебя буду я?!..
Я никогда тебя не прощу. И не дам уйти.
Одна душа на двоих, помнишь? Моя в тот день надорвалась у корня и больше не смогла прирасти.
Пусть я ору на тебя, но ты все еще здесь, потому что нужен мне.
Как воздух. О нет, я не готов тебя отпустить, слышишь?! Нет!
Я стою на утесе среди людей-шелухи, потный и грязный от следов чужих рук и крови на сжатом кулаке, натянутый злой тетивой, и понимаю: ты был лучше каждого из нас. Так почему ты, а не я, Ал? Почему?! Кто в этом долбанном мире отвечает за справедливость?!
Я смотрю на тебя — словно живого, и во мне нарастает крик. Он вырывается из каждой клеточки тела колючими крупицами, вспарывает вены острыми лезвиями и расширяется в груди огненным комком боли… Мое сердце рвется на куски.
Снова.
Когда-нибудь оно порвется, и я отпущу тебя, чтобы самому низвергнуться в ад. Но не сейчас. Не сейчас, Ал!
— Картер, нет!
Ты ставишь перед собой руки, но я уже мчусь вперед, сорвавшись с места. Сдираю с себя футболку и кидаюсь с обрыва в черную пропасть… Туда, где в темноте под нами шумит океан. Чтобы потушить эту вспышку боли, с которой не могу справиться.
Чтобы стать к тебе ближе.
Хоть на секунду.
Упав в холодную воду, кричу сначала душой, а потом горлом. Бросаюсь в высокие волны снова и снова, широкими гребками рук забираюсь вперед, пока не остается ни голоса, ни сил, и пока волны не вышвыривают меня на берег.
Лена
— Лена, тебе пора, скоро автобус! Вот твой школьный обед! И, пожалуйста, в этот раз не забудь его съесть, дочка. Ты и так светишься, я переживаю, а после музыкального класса вернешься позже обычного.
— Спасибо, мам! Я постараюсь.
— А вот и твой обед, Николас! Здесь сэндвич с запечённой индейкой, как ты любишь.
Кстати, Марк просил тебе передать, чтобы после школы ты заехал к нему на работу.
— Ладно, заеду.
— И еще кое-что просил сказать — то, что тебе не понравится. Он забрал ключи от твоего мотоцикла. На этот раз всерьез."
"Мы все стоим на кухне у барной стойки, на котором лежат сложенные мамой в бумажные пакеты ланч-бэги — для меня и для Ника, и собираемся уходить.
