Безусловно, Соне очень трудно переступить через обиду, нанесённую Даной. И захочет ли она прикладывать усилия?
В спальне у Ани портрет матери – наверняка Соне будет неприятно его увидеть. Кирилл бы давно спрятал это фото, но не может лишить дочку памяти о маме. А ему и самому больно смотреть на улыбающуюся ослепительную блондинку.
Потому что перед глазами сразу встаёт другая картина…
Он никогда не забудет, как несчастный отец Даны рыдал у постели умирающей от рака дочери. Как он сам каменел сердцем, наблюдая, как жена, потерявшая от химиотерапии все свои роскошные золотые волосы, прижимала к груди крошечную дочку и шептала потрескавшимися губами: я выживу, я выживу.
У неё не получилось. Крошка с карими глазищами, точно такими же, как у мамы, осталась сиротой. В марте Анютке исполнится шесть лет, хотя выглядит она едва ли на пять. Он признался Соне, что никогда не любил жену, и это правда. Но вот дочку он просто обожает. Кирилл может достать для неё хоть луну с неба, но единственное, что он не может – вернуть ребёнку маму.
Имеет ли он право навязываться Соне вместе со своим прошлым, которого не изменить? С дочкой, которая так сильно похожа на Дану?
От всех этих мыслей голова снова начала трещать. Кирилл замахнул ещё одну стопку «анестетика», и неизвестно, чем бы закончилась его терапия, если бы в номере не появился Матвей.
Друг сразу же прервал оргию.
– Ты что, офигел?! – возмутился Матвей. – Тебе нельзя пить! Ну-ка, отдай!
– Отстань, а? – мрачно буркнул Кирилл.
– Что случилось, старик?
– С Соней два дня не виделся. Ломает жутко.
– Ого! Как же ты два дня продержался без своей очаровательной синички? Поезжай к ней прямо сейчас, чего ждёшь?
– Во-первых, поздно. А во-вторых… Я понял, что не должен к ней лезть.
– Ты чего, Кир? Совсем крыша съехала? Вот нельзя тебе было отменять капельницы, дуралей!
– Мм…
– Должен ты лезть к Соне, должен! Ты же влюбился. Вот и добивайся, завоёвывай!
Кирилл несколько секунд смотрел на друга, а потом вывалил ему все свои сомнения.
После откровений товарища Матвей опустился рядом с ним на диван и тоже плеснул себе из штофа.
– Ты давай это… Не накручивай себя. Женщины… Они великодушные и самоотверженные. Если Соня захочет быть с тобой, она и Анютку безоговорочно примет.
– В том-то и дело, Матвей… Если захочет! А она вовсе не пылает ко мне любовью. Шесть лет назад была влюблена, это точно. Даже ребёнка сохранила. А сейчас, вероятно, поезд ушёл.
