Эта комната не обогревается. И недолго реву, шмыгая носом и жалея себя. Ладно, достаточно уже. Ты же хорошо провела вечер. Разве это не стоило этой боли?
Смотрю на себя в зеркало. Взрослая уже… Я справлюсь.
Шарюсь в столе, в поисках какой-нибудь аптечки. Но нахожу только белый носовой платок. Шелковый! С вышивкой какого-то бренда. Мать всегда жаловалась, что отец спускал кучу денег на дорогие шмотки и вещи. Безжалостно пачкаю платок в крови, обматывая палец.
Открываю дверцу шкафа-купе. Обыскиваю карманы, всякие выдвижные ящички в поисках чего-нибудь ценного.
Пара золотых зажимов для галстука, запонки, толстое кольцо… платина? На белое золото не похоже. Брендовый новый ремень. И портмоне из змеиной кожи. Увы новое и в нем ни копейки. Немногочисленные деньги я уже все повытаскала, когда была маленькая. Рассовываю улов по карманам.
В глубине шкафа есть еще встроенный в стену сейф. Но его не открыть. А может он и пуст. Зачем ему оставлять там что-то, если он не планирует возвращаться?
Холодно.
Надеваю один из свитеров с горлом.
Закатываю рукава. Он мне до колен. Открываю изнутри массивную дверь, поправляю замок и захлопываю.
В комнате засовываю в рюкзак свои вещи. Все школьное осталось в школе, я не успела их забрать. Оглядываю комнату. Наверное, я сюда уже больше не вернусь."
"Достаю из шкафа свой гимнастический купальник для выступлений. Прижимаю к груди. Он очень красивый. Я люблю его. Это часть меня. Как оставить?! Он сшит на деньги от моих премий, в конце концов. Аккуратно складываю и упаковываю в рюкзак.
Оставлю на память.
Школа до конца года оплачена. Потом… Потом будет видно.
Переодеваюсь в школьный костюм.
Стоя перед зеркалом глубоко дышу. Сейчас будет сложно. Сейчас я сделаю то, о чем мечтаю уже года три.
Забираю пакет с кроссовками. Спускаюсь по лестнице.
— Есть какие-то новости? — устало спрашивает по телефону мать.
Отодвигая штору, выглядывает в окно.
— Что значит — дождаться с утра?! Что значит, уже взрослая? Не могла она… Нет, что-то случилось! Вы обязаны искать!
— Мама.
Дернувшись, оборачивается.
Нет, никакой радости на ее лице, что я нашлась не будет. Ее лицо идет пятнами от ярости.
Застыв на последней ступеньке, я поправляю рюкзак.
Делает шаг в мою сторону, осатанело оскаливаясь.
— Предупреждаю сразу. Если ты меня ударишь, я больше не буду крушить дом. Я ударю в ответ.
— Что?! — задыхается она от ярости. — Что ты, тварь, сказала?!
И дальше я говорю то, что уже раз пятьдесят произнесла внутри.
