— Сбила, — поправляюсь, — сбила машина, а не задавила. Она пока в больнице была, котик у нас и прижился. Простите, эти глаголы, все перепутались в голове…
— Красивая? — помолчав, спрашивает Артем.
— Машина? Откуда я знаю, — пожимаю плечами. — Я не видела.
— Девушка! — рявкает Артем, и я вытягиваюсь в кресле. — Девушка красивая?
— Ну… так… — тяну, неожиданно засмущавшись, — может быть…
— Как ее звали? Не Алена?
— Алена… — шепчу и изумленно моргаю, когда он опускается в кресло возле стола и прикрывает глаза рукой.
Он все-таки помнит?
Молчу, шокировано глядя на Асадова, и хоть в кабинете тепло, до самой глубины пробирает мелкая, лихорадочная дрожь.
Артем сейчас так близко, на расстоянии вытянутой руки. В последний раз это было почти шесть лет назад, только тогда мы были в его кабинете. В его огромном роскошном офисе, откуда город был виден как на ладони.
Тогда я была глупой, по уши влюбленной девчонкой, а он смотрел на меня как на досадную оплошность. Он так старательно готовился отомстить, а я оказалась не тем оружием.
Холостой выстрел, который не попал в цель.
Хм. Ну или попал, но совсем не туда, куда Асадов целился. Результат оказался нежданным для нас обоих. А для него до сих пор неизвестным.
— Она больше не появлялась, эта девушка? — глухой голос вызывает новую волну дрожи. Так не говорят о людях, которые безразличны.
— Нет, — отвечаю сипло.
— И вы не знаете, что с ней?
— Не знаю, — я едва дышу. Мы снова замолкаем, но тишина становится невыносимой, и я набираюсь смелости: — Вы были знакомы?
Артем поднимает голову.
— С Аленой?
«Нет, блин, с Марселем!»
— Да, я… Я знал эту девушку. Недолго, но знал.
Убиться веником! Он меня всего лишь «знал»!
Мысленно себя корю и даже головой качаю. Нельзя быть такой неблагодарной. Мне следует утешиться тем, что Асадов так обтекаемо и тактично выразился. Знал бы он, какой багаж «знаний» остался у меня после, наверняка употребил бы другое выражение.
— У вас бывали в жизни моменты, о которых хочется забыть навсегда? — тем временем негромко продолжает Артем, и я невольно поддаюсь магии его голоса.
Низкого, приятного, с очень притягательной хрипотцой. — Похоронить в памяти, потому что они тянут за собой целый шлейф других воспоминаний. Неприятных, иногда даже мерзких. Они напоминают о собственных проступках. О собственной грязи и низости. Поэтому о них стараешься забыть, убеждаешь себя, что это прошлое. И потом это прошлое настигает тебя в самый неожиданный момент.
