Мы читаем, каждый свой, после чего подписываем.
— Ну, — Сергиевский потирает руки, — теперь, когда все формальности улажены, можем приступить к реализации проекта.
Федин согласно кивает, Макарский начинает грызть ручку и постукивать ногой по полу, я же поворачиваю голову и смотрю на входную дверь.
Буквально через доли секунд после того, как я это делаю, она начинает открываться и в проеме нарисовывается…Бергман, собственной персоной.
На меня словно ушат холодной воды выливают.
Он? Здесь! Откуда?
Замираю, не в силах пошевелиться.
Остальные тоже замечают его. Федин перестает кивать, а Макарский грызть ручку и отбивать такт под столом. Оба в удивлении взирают на вошедшего.
Бергман как ни в чем не бывало проходит к столу.
— Приветствую, — кивает всем собравшимся, не обращаясь ни к кому конкретно.
Сергиевский вскакивает, несколько суетливее, чем делал это раньше, и начинает рассыпаться в любезностях.
— Вот, Давид Георгиевич, в последний момент все же решил любезно согласиться на мое предложение и присоединиться к нашей команде.
Думаю, всем нам он хорошо известен и не нуждается в представлении. И конечно же, никто не будет против такого человека в команде! Прошу любить и жаловать.
— Нет, что вы, конечно не против, будем очень рады, — восклицает Федин.
— Круто, — выдает Макарский."
"Бергман, наконец, опускается до того, чтобы обратить внимание на собравшихся. По очереди обводит всех спокойным ровным взглядом, пока не останавливается на мне.
Я по-прежнему в напряжении вдавливаюсь в стул и едва дышу.
— Евгения…
— Владимировна, — подсказывает Федин.
— Евгения Владимировна, рад новой, такой скорой и неожиданной встрече, — голос Бергмана проникает в голову через ушные раковины, заполняет, движется вниз по телу и, как обычно, пронзает до мурашек.
Только бы не догадался, как влияет на меня все, что связано с ним.
— В прошлый раз мы…точнее, вы…несколько вспылили, и мы не смогли конструктивно завершить диалог.
— В чем же был предмет спора? — снова восклицает Мишин, — очень интересно.
Бергман кидает быстрый взгляд на Мишина и вновь возвращает его на мое лицо.
— Мы с Давидом Георгиевичем обсуждали одну монету…стоит ли ее покупать или нет, — говорю непослушными губами.
— Вот, как раз, очень интересная тема, — вступает в беседу Сергиевский, — что за монета? А ты присаживайся, Давид Георгиевич, присаживайся. Может кофе?
Бергман садится за стол напротив меня и откидывается назад. Его поза расслаблена, а взгляд снова устремлен в мою сторону.
