Ночь ни к чему не обязывающего веселья, минет, секс — все, с чем разрешит им поэкспериментировать их пьяная смелость, — а потом они испаряются. Ведут себя так, словно в предшествующие этой ночи часы не облизывались на мои татуировки и не представляли свой член у меня во рту. Словно не шарили жадными руками по всему моему телу и не умоляли потрогать их.
Связи с настоящими геями потенциально куда сложнее. Они могут захотеть большего. Типа обязательств. Или обещаний, которые я неспособен дать.
— Стоп. — До меня доходит, что он сказал раньше.
— Что значит — Эм утащила тебя домой?
Челюсть Касселя напрягается.
— То и значит. Пришла на вечеринку и увела меня. — Черты его лица расслабляются, но ненамного. — Просто она беспокоилась, вот и все. Сотовый сдох, и я не отвечал на ее смски.
Я молчу, потому что уже давно забросил попытки открыть Касселю глаза на эту телку.
— Если б она не пришла, я бы напился. Так что… да, наверное, с ее стороны было правильно забрать меня, пока я не надрался в хлам.
Я прикусываю язык.
Не-а, не стану я лезть в их отношения. Тот факт, что Эмили — самая прилипчивая, самая стервозная и ненормальная телка на свете, еще не дает мне прав вмешиваться.
— Ну и потом, я знаю, как она относится к вечеринкам. Мне вообще не следовало туда идти.
— Блядь, вы же с ней не женаты, — выпаливаю я.
Черт. И почему я не умею держать рот на замке.
Кассель затравленно глядит на меня, и я торопливо включаю заднюю.
— Извини. Просто… забудь, что я это сказал.
Втягивая щеки, он работает челюстями так, словно хочет стереть свои коренные зубы в пыль.
— Нет. В смысле, ты прав. Мы не женаты. — Он неразборчиво бормочет что-то еще.
— Что?
— Я сказал… по крайней мере, пока.
— Пока? — в ужасе повторяю я. — Мужик, умоляю, умоляю тебя, скажи, что вы с ней не обручились.
— Нет, — отвечает он быстро. Потом опять понижает голос. — Но она все твердит, как ей хочется, чтобы я сделал ей предложение.
Предложение? Бр-р. Аж мороз по коже. Черт, я просто уверен, что он позовет меня шафером.
Можно ли сочинить свадебный тост, не упоминая невесту?
К счастью появление тренера О’Коннора прерывает этот идиотский разговор до того, как я окончательно тронусь.
Как только он заходит, воцаряется мертвая тишина. Тренер у нас… внушительный. Не. Внушающий ужас. Метр девяносто пять, вечно хмурая физиономия и голова, которую он бреет не из-за лысины, а потому что ему нравится выглядеть, как ходячий страх.
Он начинает собрание с перечисления наших ошибок на вчерашней трене.
