Перестарались охранники, задохнулся он, пока из аэропорта везли. И я не могу вспомнить, по чьей рекомендации он к нам устроился. Мы тут с Жекой прикинули – выходит, что по твоей.
Каспер с размаху ударил кулаком по столешнице:
– Не было этого! Никого я к вам в охрану не сватал! Да и не просил меня об этом никто, ясно?
– Ты на голос-то не бери, братан, – лениво протянул Хохол. – Тебя никто не подозревает, Леон напрямую спросил. Ты ответил – мы услышали.
– Надеюсь, ответ вас устроил.
– Вполне. У меня нет оснований тебе не верить.
Пока нет.
– И не будет. Я своих не сдаю, западло это.
– Не кипи, Каспер, сваришься, – примирительно сказал Женька. – Я же сказал: тебя никто не подозревает. Но спросить было нужно. Все, нам пора. Жди звонка.
– Ты не сомневайся, Жека, я во всем тебе помогу, можешь рассчитывать. – Каспер поднялся вслед за ним. – Если надо что – звони в любое время, я все сделаю.
– Спасибо, Каспер, – искренне поблагодарил Женька, пожимая протянутую руку.
Через пять минут они с Леоном уже направлялись к выезду из поселка.
Хохол курил, одной рукой уверенно удерживая машину на неровной дороге. Леон молчал. Женька не мог объяснить себе иррациональное чувство, возникшее после разговора с Каспером. Не верить ему оснований не было, но и верить – не было тоже. Да, они многое прошли в прошлом вместе, но Хохол лучше других знал, как могут подставить и предать самые близкие. Оставалось только положиться на судьбу и ждать.
– Тебя до торгового центра подкину – и к Марине, – он обернулся к Леону, и тот кивнул:
– Да.
Меня Ворон только до обеда отпустил, не хочет оставаться с Маратом.
– Ты бы к нему тоже внимательно присмотрелся. Если Мирза в теме, то, скорее всего, его родственник ему и помогает. Аккуратнее там.
– Хорошо, присмотрюсь.
– Слушай, Леон, а что ты все-таки делал у больницы ночью, а?
Тот снова умолк, но настырный Женька не отставал:
– Погоди, я, кажется, понял. Ты к девчонке этой ездил, как ее там, Лизе, да?
– Ну, ездил.
– А чего шифруешься? – удивился Хохол, выезжая на загородную трассу.
– Великое дело – к бабе заехал.
– Не хочу афишировать и дураком выглядеть. Как-то стыдно в мои годы.
– Дураком? С чего? Отшила, что ли?
– Не отшила. Сомневается. Жалуется на генерала своего, чувствует, что вот-вот он ее бросит, а сама уйти никак не решится. Хотел помочь – чтобы хоть самоуважение не растеряла, предложил ко мне переехать…
– Отказалась?"
"– Не отказалась, но и не согласилась. Вот это меня и поцарапало малость, – признался Леон.
