В напряженной тишине – а было так тихо, что Хейворд слышала, как щебечут птицы – Бак обошел столик и указал на капитана.
– Центурион, – только и произнес преподобный.
И этими словами будто открыл газовый вентиль.
– Центурион! – разразилась толпа. – Наемник Рима!
Кольцо вокруг палатки стало сужаться, и Хейворд вдруг испугалась по-настоящему. План не сработал. Неужели таков и был неизбежный финал?! В толпе пробудился опасный инстинкт, и Хейворд стало не до карьеры.
– Преподобный, – позвала она, – если вы отвечаете «нет».
..
Но Бак отвернулся и – к полному смятению Хейворд – ушел к себе в палатку. А пустоту на том месте, где он стоял, быстро заполнили поселенцы.
Бак оставил Хейворд на милость толпы.
«Пора выметаться отсюда».
– Ладно, народ, – обернулась Хейворд к людям, – я понимаю, когда мне говорят «нет»...
– Иуда, молчи!
Толпа вооружилась палками, а Хейворд изумленно отметила, как быстро способны рассвирепеть люди. Она проиграла, проиграла с позором. Теперь карьере конец, Хейворд даже не сомневалась.
Сомневалась она в том, сможет ли вообще унести руки-ноги из лагеря.
– Я ухожу, – заявила она громко и твердо. – Ухожу и надеюсь, мне дадут сделать это спокойно. Я – представитель закона."
"Она пошла на живую стену, однако на этот раз стена не расступилась. Хейворд продолжала идти, думая, что люди отступят, но люди не отступили. Несколько рук резко толкнули капитана в грудь.
– Я пришла с миром! – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – И я уйду с миром!
Хейворд шагнула вперед и встретилась лицом к лицу с Тоддом.
Страж преподобного сжимал в руке... камень.
– Не делайте глупостей, – предупредила она.
Парень поднял руку, и Хейворд быстро подошла к нему, глядя прямо в глаза – как собаке. Впереди всегда идут самые отчаянные: задние ряды надеются на удачу и ждут, пока противник не будет сломлен и побежден, но передние – это убийцы.
– Сучка иудская! – Потрясая камнем, Тодд отступил на шаг.
Пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок, Хейворд быстро оценила ситуацию. Оружие бесполезно.
Выстрел в воздух лишь на мгновение отпугнет толпу; шок пройдет, люди набросятся на капитана, и от нее не останется мокрого места. Рокер будет только через десять минут, к тому времени поселенцы уже отведают крови и встретят полицию яростным сопротивлением. А пока комиссар доберется до самой Хейворд... Господи, она не то что десяти минут не продержится – не выстоит и пяти.
Сдержать толпу мог только Бак, а он сейчас в палатке.
Хейворд начала пятиться.
