Многие ребятишки, проверив на себе, что значит спать на земле и обходиться без Интернета и кабельного ТВ, сделали ручкой. Зато те, кто остался... о, те были настоящим ядром, преданными последователями. И недостатка в них Гарриман не заметил – он насчитал три с лишним сотни палаток.
Сам Бак изменился. Гарриман больше не чувствовал в преподобном сомнения – исчезла аура удивленного и ничего не понимающего человека. Вместо нее Бак излучал прямо-таки сверхъестественное спокойствие и уверенность. Когда их с Гарриманом взгляды встречались, журналист готов был поклясться, что Бак смотрит сквозь него – в иной мир.
– Что ж, мистер Гарриман, – проговорил Бак. – Вы получили то, зачем пришли? Уже почти полночь, мне пора читать проповедь, прежде чем люди отойдут ко сну.
– Только один вопрос. Вы ведь понимаете, полиция Нью-Йорка не оставит вас в покое... Как думаете, что они предпримут?
Этим вопросом Гарриман надеялся встряхнуть Бака, но тот лишь стал еще безмятежнее.
– Они предпримут то, что должны предпринять.
– Но ведь ничего хорошего вы не ждете? Вы готовы к чему угодно?
– Нет: ничего хорошего я от полиции не жду; и да: я готов ко всему."
"– Вы говорите так, будто уже знаете, что случится.
Бак улыбнулся, будто говоря: да, знаю.
– И вас это не тревожит? – допытывался Гарриман.
Снова та же загадочная улыбка. Черт, в статье ее не процитируешь!
– Полиция может применить слезоточивый газ или даже послать группу спецназа. Тот первый визит – лишь детский лепет.
– Я вверяю судьбу в длани Господа, мистер Гарриман.
А кому вы вверяете свою?
«Все, пора закругляться».
– Благодарю, преподобный, вы мне очень помогли. – Гарриман встал.
– А я благодарю вас, мистер Гарриман. Не задержитесь ли еще ненадолго – послушать мое обращение к людям? Как вы сами сказали, противник готовится к действиям. Сегодня моя проповедь прозвучит несколько иначе.
Мгновение Гарриман колебался. Утром ему вставать в пять часов. К тому же если завтра копы что-либо предпримут, они выступят рано.
– О чем же проповедь?
– О преисподней.
– Тогда останусь.
Бак подозвал одного из помощников, и тот помог ему облачиться в простую ризу, а затем провел преподобного к выходу. Следуя за ними, Гарриман достал диктофон. Стараясь не обращать внимания на вонь, он шел за Баком к травянистому холму – там из земли торчал кусок скалы. Он возвышался над палаточным городком, и все дружно называли его «скалой проповеди».
Бак взобрался на каменную вершину, и шум в лагере стих.
