– Получается, вся эта история – лишь изощренный план, как заполучить назад скрипку, так?
Пендергаст кивнул.
– Я и не сомневался, что жирная сволочь в этом замешана.
Пендергаст молча смотрел вдаль.
– Вы как, в порядке? – осмелился спросить д'Агоста.
– Да, вполне. – Очнувшись, Пендергаст огляделся. – Спасибо.
Остров исчез совсем, и, словно по команде, на восточном горизонте возникли низкие очертания материка.
– Что будем делать?
– Я приму приглашение Фоско. Если мы хотим арестовать графа, необходимо узнать, что за машина послужила ему орудием убийств.
– Зачем же Фоско вас пригласил?
– Чтобы убить.
– И вы пойдете к нему?!
Взгляд Пендергаста вновь обратился к морю, серебристые глаза почти полностью побелели, отражая яркий свет.
– Фоско уверен, что я приму приглашение, потому что это единственный шанс получить доказательство его вины. Если же я откажусь, он будет преследовать нас – месяц или год, а может, и все десять лет... – Фэбээровец помолчал. – И будет постоянно угрожать Виоле, леди Маскелин, из-за того, что она знает.
– Понятно.
Пендергаст все смотрел в голубую даль, а когда заговорил вновь, его слова прозвучали очень тихо:
– Завтра в Кастель-Фоско все закончится.
Глава 73
Сидя за старым столом напротив Бака, Брайс Гарриман делал заметки. Свет газовой лампы резал глаза. Была уже почти полночь, и Гарриман подгонял в уме материал второй статьи, которая пойдет в утренний выпуск, – первую он накатал еще в полдень, но не успел сдать до вечера. Опросив с полдесятка людей в лагере, Гарриман скроил из этих кусочков смачную статейку: кичливый капитан явился арестовать Бака, но вдруг запаниковал и дал деру, оставив разбираться во всем напарника – женщину.
Шикарная получится вещь – не просто статейка, а пропуск на работу в «Таймс». Гарриман успел заглянуть к ним, запустить щупальца... Вроде бы все шло как надо. Спасибо Баку, Гарриман теперь – единственный журналист, которого пускают в палаточный городок. Сейчас он соберет материал, скомпонует, а утром с двумя статьями в одном номере сорвет двойной куш.
И уж конечно, завтра Гарриман тоже вернется – так, на случай если полиция перейдет в решительное наступление.
По настроению в городке Гарриман понял: заварухи не избежать. Сорвав арест преподобного, люди ходили возбужденные, готовые к бою – лагерь все никак не мог успокоиться и напоминал бочку с порохом, фитиль которой уже загорелся. И хоть близилась полночь, воздух буквально звенел от молитв и бесед.
