Уже второй раз за день он был готов провалиться со стыда. Надо бы поговорить с Пендергастом, чтобы тот не трубил направо и налево о его неудачной карьере писателя.
– Достаточно сказать, – продолжил священник, – что из Гроува получился выдающийся критик. Он окружил себя самыми низкими, эгоистичными и жестокими людьми, которых только знал, и посвятил себя излишествам – алкоголю, чревоугодию, сексу, деньгам и сплетням. Гроув устраивал званые обеды, подобно римскому императору, часто выступал на телевидении, нападая на разных художников, причем весьма утонченным образом.
Его статьи в нью-йоркском «Книжном обозрении» шли на ура. Ничего удивительного, что Гроув добился огромного успеха.
– А как вы к этому отнеслись?
– Гроув не мог простить мне то, чему я служу. Наша дружба попросту распалась.
– Когда это случилось? – спросил д'Агоста.
– В тысяча девятьсот семьдесят четвертом году от него ушла жена, и немногим позже произошел разрыв между нами. С тех пор и до сегодняшнего утра он ко мне не обращался.
Вот так.
– А что же с сообщением?
Священник достал из кармана диктофон.
– Перед тем как отдать кассету полиции, я сделал копию. Он нажал на кнопку воспроизведения.
– Бернард? Бернард! – Высокий голос звенел от напряжения. – Это Джереми Гроув. Ты там? Ради Бога, возьми трубку! Послушай, Бернард, ты нужен мне. Ты должен приехать. Саутгемптон, семнадцать, Дюн-роуд. Приезжай немедленно. Это... это ужасно. Захвати крест, Библию и святую воду. Бог мой, Бернард, он пришел за мной, слышишь?! Он пришел за мной! Я должен исповедаться, мне нужно прощение, отпусти мне грехи.
.. Ради любви к Господу, Бернард, возьми трубку...
Резкий голос эхом отзывался от выбеленных стен пустой комнаты... Тут истекло время, отпущенное программой автоответчика, и речь прервалась. Д'Агоста вздрогнул от ужаса.
– Что ж, – произнес Пендергаст, – было бы любопытно услышать ваше мнение по этому поводу, отче.
– Думаю, – помрачнев, сказал Каппи, – Гроув ощущал на себе проклятие.
– Проклятие? Или присутствие дьявола?
– Какова бы ни была причина, – Каппи поерзал на стуле, – Джереми Гроув знал о неизбежном конце и перед смертью хотел получить прощение.
Для него это было куда важнее, чем помощь полиции. Гроув, видите ли, не переставал верить.
– Вы в курсе, какие следы найдены на месте преступления? Выжженные отпечатки копыт, частицы серы, необычно высокая температура тела?
– Да, мне рассказали.
– Можете это объяснить?
– Дело рук смертного.
