Мистер Пендергаст, ваши вопросы ставят меня в тупик.
Не повышая голоса, агент ФБР заговорил вновь:
– Мелкоклеточный рак легких почти в ста процентах случаев вызывается курением. Я прав, доктор?
– Правы."
"– Значит, Бекманн совершенно однозначно умер от рака? – с легким скепсисом в голосе спросил Пендергаст.
Раздраженный доктор схватил со стола бурую податливую массу и ткнул ею в лицо Пендергасту.
– Вот. Не верите мне – поверьте этому! Дотроньтесь, почувствуйте опухоль. Бекманна убила она. Это так же верно, как то, что я стою перед вами!
* * *К машине они шли в молчании.
Пендергаст скользнул за руль – сегодня фэбээровец вел сам.
«Роллс-ройс» выехал с парковки. Когда скопление домов Йонкерса осталось позади, агент заговорил:
– Что скажете, Винсент? Порадовал ли вас Бекманн красноречием?
– Порадовал – и красноречием, и вонью.
– Признаюсь, рассказ Бекманна меня удивил. Надо отправить доктору благодарственное письмо. – Фэбээровец вдруг развернул машину.
– Разве мы не возвращаемся в Нью-Йорк? – спросил д'Агоста.
Пендергаст покачал головой.
– Джереми Гроув умер две недели назад. Неделя прошла со смерти Катфорта. Мы прибыли в Йонкерс за ответами и без них не уедем.
Глава 45
Автобус медленно, рывками продвигался по бесконечному наклонному тоннелю, выложенному белой плиткой. Наконец полумрак закончился, и преподобный Уэйн П. Бак увидел, как за перекрестьем стальных балок в чистом солнечном свете чернеют прокопченные жилые здания и вспышками мелькают небоскребы.
Накренившись, автобус въехал в следующий тоннель и снова остановился.
«Нью-Йорк», – подумал преподобный Уэйн П. Бак. Он переживал неописуемую гамму эмоций: возбуждение, страх, покорность и ощущение неведомого врага. Такие же чувства владели им и в день, когда он освободился из тюрьмы, отсидев девять лет за убийство второй степени. А до того Бак прошел медленный, долгий путь по наклонной. Не успевал устраиваться на работу, как его увольняли.
Бак ушел в запой; начал с хулиганства, потом стал угонять машины, потом ограбил банк. Одним утром все вообще пошло наперекосяк и закончилось тем, что Бак застрелил кассира в магазине. Бедного, невинного человека.
Автобус натужно полз вперед, а в памяти вставали картины ареста, суда, приговора на срок двадцать два года. Долгий путь в наручниках по утробе тюрьмы и почти забытый период мрака.
А затем – обращение. В тюрьме Бак родился во второй раз.
