Он все еще пытался мне угрожать, глупец…
— Я не сбегу, — уверила я. — Ты можешь читать мои чувства. Я не лгу.
Мартынов медленно кивнул.
— Да, ты не врешь, — пошел и закрыл дверь на засов. — Что ж, давай.
Он вскинул руку, и путы на моих запястьях исчезли. Я выпрямила руки, потерла места, где давила веревка, потом встала.
""Дотронься до него, напрягись и представь, что выбрасываешь меня, — сказал Зверь. — Это просто. На нашем уровне единения у тебя получится автоматически"".
Я поняла, что он имел в виду.
К тому же я видела, как его передала мне Акимова, всего лишь одно прикосновение…
Я подошла к Мартынову и положила руку ему на предплечье. Его лицо приняло совершенно детское выражение. Трудно было представить, что этот человек способен на пытки и убийства. Что ж, я тоже была готова убить.
""Прощай, Зверь"".
""Прощай, Изольда"".
Было больно осознавать, что я слышала его голос в последний раз.
Я сморгнула слезы и сделала над собой усилие, как просил Зверь. Моя ладонь осветилась ярким огненным светом, как когда-то у Акимовой.
Зверь уходил из моего тела. Навсегда.
Свет под моей ладонью погас. Я почувствовала слабость в ногах и усталость, разом навалившиеся на меня. Мое тело больше не поддерживалось Зверем, оно стало прежним. А в голове была звенящая пустота.
""Зверь?"" — на всякий случай позвала я, чтобы убедиться, но мне никто не ответил.
Мартынов же ликовал. Он рассматривал ожог на руке в форме моей ладони."
"— И это все? — радостно воскликнул он.
— Так просто? Он теперь мой!
— Он твой, — подтвердила я. — Наслаждайся.
Что-то такое мелькнуло в моих чувствах или в тоне моего голоса, что Дима нахмурился. Он ощущал подвох, но еще не понял, в чем он.
Мартынов окинул меня оценивающим взглядом и скривился:
— А теперь я вынужден сообщить, что соврал, и мне придется тебя убить.
Я ничего не ответила, я только смотрела на то место, до которого только что дотронулась. Он проследил за моим взглядом, удивленно поднял руку, на которой вскипали огромные пузыри, как на поверхности кипящего масла.
— Что за?.. — пробормотал Мартынов.
Я пожала плечами.
— Обычный процесс вживления, — он смотрел на меня недоверчиво. — Чистая правда. Со мной было все точно так же.
И тут Дима взвизгнул и стал опускаться на колени, обхватив здоровой рукой обожженную руку.
— Ты не говорила, что это так больно! — прорычал он.
Я снова равнодушно пожала плечами.
— Ты не спрашивал.
