Зачем все это?
Я все еще не понимала, не могла понять.
— Зачем? — его губы улыбались, но голос стал резким. — Меня с детства все унижали, не считали за человека. А я ведь был магом, я изначально был лучше их всех, а эти людишки смеялись надо мной, и ты тоже. А потом я нашел старую книгу и открыл для себя способ возвыситься, всем доказать, чего я стою.
— Доказал? — спокойно поинтересовалась я. — Теперь тебя кто-нибудь любит? — в моих глазах он выглядел жалко. Причиной оказались всего-навсего детские комплексы и обиды.
— Знаешь историю про толстую девочку? Она была толстой, и ее никто не любил. Она думала, это потому, что она некрасивая. Она похудела, но никто не стал ее любить больше, потому что она была дурой. Никого не напоминает?
Он залепил мне пощечину. Видимо, я попала в точку.
Сначала было больно, но Зверь быстро убрал боль.
— Мне не нужна любовь мелких людишек, — заявил он, хотя я прекрасно видела, что он лгал, всего лишь бравада. — Меня боятся, меня уважают, мне этого достаточно. Между прочим, ваш Петя тоже пришел ко мне, потому что его все унижали и не ценили, он искал самоутверждения, и я ему его дал.
"
"— Эй, Петя, слышал? — обратилась я к кучке пепла, которая по-прежнему лежала у дверей. — Странно, молчит. Кажется, его самоутверждение не пошло ему на пользу.
— Он был всего лишь глупый мальчишка, — презрительно бросил Мартынов. — К тому же трус. Ты бы видела, как он верещал, когда мы обрабатывали Илону, с незнакомыми не церемонился, а, как увидел ее, хотел соскочить, остаться чистеньким.
Я покачала головой.
— Видно, не больно-то хотел.
У Пети был миллион шансов прийти и покаяться Золотаревскому, старик бы понял, старик бы простил и помог.
— Знаешь, ты ведь мне действительно нравилась, — продолжал Мартынов. — Я хотел быть с тобой, думал, если мы будем вместе, ты отдашь мне Зверя добровольно. Когда ты сожгла моих людей в фургоне, я решил сменить тактику, испробовать с тобой пряник, а не кнут. Я ведь вел себя идеально, всегда был рядом. Чего тебе еще было надо?
Кажется, сегодня не одна я пыталась что-то понять для себя.
Впрочем, это было бесполезно, как для него, так и для меня.
Я покачала головой.
— Я тебе уже говорила, Дим, я просто та, кто я есть. И, видимо, мое подсознание разбирается в людях лучше, чем я сама.
Но, как бы искренне я не пыталась говорить, мы общались словно на разных языках.
— Ты встретила своего святого Кирилла Золотаревского и даже не смотрела в мою сторону, — желчно бросил Мартынов.
