За него я бы отдала все, что у меня было и добилась бы чего угодно, чего у меня пока не было…
Боль рвала меня на части, потому что я уже поняла, какой ответ дам Капюшону, потому что я изначально в глубине души знала, что выберу, и от этого было невыносимо больно.
Они будут убивать…
Я вспомнила Линку-Малинку, ее детское доверчивое личико. А ведь у нее тоже был сильный дар. Они будут убивать таких, как она, невинных детей, только чтобы возвыситься самим.
Они будут убивать…
Хотел ли Золотаревский, чтобы я спасла жизнь его сыну ТАКОЙ ценой?
Простил бы меня сам Кирилл, если бы я это сделала?
Я знала ответы на эти вопросы.
Кирилл был таким же, как и его отец, он жил для других, он не думал о себе.
Как же я его любила, и как поздно мы нашли друг друга, так непоправимо поздно…
Две минуты истекли. Зазвонил телефон. Я вздрогнула от этого звука, мне хотелось спустить мобильный в унитаз, выкинуть в окно, разбить, но это ничего не решит и не изменит. Я должна дать свой ответ.
Я должна…
— Ну как? — раздался в трубке самодовольный голос.
— Перестала артачиться? Определилась?
— Определилась, — мой голос был тверд.
Я действительно определилась, и, пусть я никогда не прощу себя за то решение, которое приняла сейчас, я всегда буду знать, что это решение правильное, единственно верное. Золотаревский бы одобрил… Кирилл бы понял…
— Ну и? — Капюшон еще не понял, он ликовал, упивался своей победой, предвкушая, что получит то, чего хочет.
— И иди к черту, — четко произнесла я.
Смех в трубке оборвался.
— Дура, ты хотя бы понимаешь, что подписала ему приговор?
— Прекрасно понимаю, — ответила я, возможно, если бы я не понимала, мне было бы легче.
— Он будет умирать медленно, — прошипел Капюшон.
Я закрыла глаза, но собрала всю последнюю волю в кулак, чтобы произнести свои последние слова, последние слова в приговоре Кирилла.
— Иди к черту, — твердо повторила я и нажала клавишу ""отбой"".
Наступила мертвая тишина.
Я заревела отчаянно, в голос, мне было тяжело дышать, я задыхалась.
Я схватила телефон и запустила им в стену, в стороны полетели осколки корпуса.
Я хотела так же разбить свою голову, чтобы не думать, не чувствовать.
Как мне жить после этого? Как мне жить без него?..
""Ты приняла верное решение"", — неожиданно раздался голос Зверя.
— Знаю, — простонала я. — Знаю…
""А сейчас не реви. Есть у меня одна идейка"".
Надежда вспыхнула во мне так ярко, что я не поверила своим ушам и правда перестала реветь.
— Что? — переспросила я вмиг онемевшими губами.
