— Прекрати истерику! Если ты сядешь и дашь ему сказать хоть слово, мы все всё узнаем.
Леночка отчаянно закивала, давясь слезами, и побрела на свое место. Глаза остальных обратились на Кирилла.
Он адресовал Коврову благодарный взгляд за то, что он избавил его от девчонки и прошел к другому концу стола. Не было в его движениях ни заминки, ни паузы, но мне казалось, что я физически чувствую его сомнения, куда сесть. Решительным движением Кирилл отодвинул стул во главе стола и занял место, всегда принадлежащее его отцу.
Я была вынуждена признать, что он сделал правильный выбор. Вести это собрание предстоит ему, и с этого места ему будет виден каждый. Хотя я прекрасно понимала, что ему было нелегко принять решение занять этот стул.
— Вчера вечером Владимир Петрович выпил сильнодействующее снотворное с коньяком и скончался, — начал Кирилл. — Предупреждая ваши вопросы, скажу сразу, у полиции и медиков не возникло сомнений: он сделал это намеренно.
— Самоубийство? — ахнул Молотов, потом зажал себе рот рукой.
— Простите, — смущенно пробормотал он.
— Именно, — на лице Кирилла была безупречная маска спокойствия, голос ровный. — Владимир Петрович покончил с собой.
Ковров выругался.
— А записка? Объяснения? Почему?!
— Он не оставил ни записки, ни кодированного сообщения, ни сигнала из космоса, — Кирилл сразу же перечислил всевозможные и невозможные варианты, чтобы не допустить дальнейших предположений.
— И как это понимать, черт возьми! — теперь Ковров напоминал коршуна, как никогда.
— Я не знаю, — Кирилл говорил так искренне, так убежденно, что я не сомневалась, не знай я правду, я бы сразу же поверила каждому его слову.
— Возможно, он что-то увидел в своих видениях, что-то, что нам знать не дозволено.
— Но бросить нас сейчас! — Ковров рвал и метал. — Черные Капюшоны подобрались к нам близко, как никогда. Мы нуждаемся в нем!
— Антон, — укоризненно произнес Молотов, положив руку ему на плечо, — тише, мы ведь не знаем всех обстоятельств.
— Без старика нам всем каюк, — не унимался Ковров.
— Возможно и так, — спокойно ответил ему Кирилл. — Но мы все хорошо знали Владимира Петровича, и всем известно, что он ничего не делал просто так. Если он решил уйти из жизни, значит, это было необходимо.
Что ж, нужно было отдать Кириллу должное, он не раскрыл карты перед предателем и в то же время сказал для других практически всю правду, только без упоминания о письмах.
— И что теперь делать? — раздался с другого конца стола тоненький голосок Пети.
