Я выдохнула. Ну что ж, великий кукловод, пусть все будет по-твоему.
Я набрала в легкие побольше воздуха.
— Владимир Петрович! — громко закричала я. — Владимир Петрович! — и бросилась в прихожую.
Не требовалось никакого актерского мастерства, чтобы на глаза выступили слезы, которые и так просились наружу.
— Помогите!
Я выбежала на лестничную площадку и начала стучать в ту дверь, за которой смотрели сериал.
— На Помощь!
За дверью послышался шорох домашних тапочек, волочащихся по полу.
Не дожидаясь, пока появится соседка, я достала телефон и набрала номер ""скорой"", демонстративно, в подъезде.
Как в этот момент щелкнул замок, отворилась дверь и на пороге появилась пожилая женщина в полосатом махровом халате. Она удивленно уставилась на меня из-под толстых стекол очков.
— Тут человек! Он умирает! Или умер! Помогите! — тем временем уже кричала я в трубку. — Помогите!
— Назовите адрес, — спокойно ответила девушка, видимо, уже привыкшая к истерикам.
— Адрес? Адрес… — я сделал вид, что забыла адрес и обратила полные паники глаза на соседку Золотаревского.
— Какой здесь адрес?!
Женщина опешила, но все же ответила.
Я, старательно заикаясь, повторила адрес девушке из ""скорой"", та в свою очередь заверила меня, что бригада уже выехала и попросила меня успокоиться.
— Что случилось? — набросилась на меня соседка, уже оценившая мой испуганный вид и открытую дверь в квартиру Золотаревского. — Владимиру Петровичу плохо?
— Мне кажется, он умер! — закричала я, схватив ее за рукав.
— Я пришла, дверь открыта, а он… он там! — мой палец указал на дверь. — Он холодный!
— Батюшки святы! — ахнула женщина, мгновение помедлила, видимо, решая, связываться ей или нет, но хорошее в ней победило страх и желание не вмешиваться, наверное, у нее были теплые соседские отношения со стариком.
Женщина перекрестилась и решительно прошла в квартиру Золотаревского. Я же, старательно изображая испуг, засеменила за ней.
Почему только изображая? Я удивлялась сама себе, но едва я бросилась тарабанить в дверь этой бедной женщины, мой страх исчез.
Я чувствовала пустоту и ледяную уверенность в каждом своем движении и слове. Я обещала Владимиру Петровичу, а значит, я обязана сделать все идеально, у меня была цель, чувства оставим на потом.
Женщина вошла в освещенную комнату и испуганно вскрикнула потом бросилась к телу стрика, дотронулась до него и снова закричала:
— Господи! Совсем холодный!
— И не дышит! — выдала я свою реплику.
