Андрей принял помощь и поднялся, хотя я бы на его месте к Кириллу и на километр не приблизилась после того, каким тоном он произнес свое ""дружище"".
— Дети! — это слово в устах Владимира Петровича прозвучало как ругательство. — Все! Собрали игрушки и все в конференц-зал! Живо!
И он первый прошествовал туда быстрой походкой, впечатывая каблуки в пол. Ковров хмыкнул, с трудом сдерживая смех, и последовал за ним.
— Надо рубашку застирать, — суетилась Леночка возле Андрея, — пошли скорей в туалет, я помогу, — она умоляюще посмотрела на Кирилла и уволокла что-то мычащего Князева за собой.
Только когда мы остались в приемной одни, Кирилл обернулся ко мне, его взгляд сделался виноватым, никакой маски на его лице не наблюдалось.
— Мне жаль, что ты это слышала.
Я хотела было спросить, откуда он знает, что я подслушивала, но потом поняла, мои чувства, должно быть, были такими громкими, что он мог услышать их с другой стороны улицы, а не то что из соседней комнаты.
— Это я виновата, — прошептала я.
— Не мели ерунды, ты не виновата, что Андрей не умеет держать язык за зубами.
— Ты не должен был… Он просто такой.
Кирилл кивнул.
— Именно потому, что знаю его, я не стал продолжать ссору. Этого хватит, чтобы дать ему пищу для размышлений.
Я стояла и смотрела на него, мое сердце гулко билось, ни о каком блоке чувств не могло идти и речи.
Кирилл неожиданно запустил руку в волосы.
— Что ты со мной делаешь? — воскликнул он. — Когда до меня донеслись твои чувства, я совершенно потерял контроль!
Так вот оно как.
Теперь все встало на свои места. Вот почему Кирилл его ударил. Он почувствовал мою реакцию на слова Андрея.
Во всем опять виновата я. Я прямо исчадие ада, какое-то.
Кирилл скривился.
— Ой, только не надо самобичевания, — попросил он. Его ладонь легла у меня между лопаток и подтолкнула к конференц-залу. — Пойдем, старик злится, он еще вставит мне по первое число за сегодняшнее представление.
Я послушалась, не в силах сопротивляться, в голове вертелась тысяча мыслей.
Взгляд, которым одарил нас Владимир Петрович, когда мы вошли, передать словами было нельзя: осуждение, недовольство и в то же время насмешка.
Едва мы заняли свои места, в зал быстро вошли Молотов, за ним Петя.
— О! Вы еще не начали! — обрадовался мальчик. — Я думал, опоздаем.
— Садись, а не рассуждай, — подтолкнул его Молотов, потом выпучил глаза на появившихся в дверях Андрея в мокрой рубашке и испуганную Леночку.
