— Ты не права, — не согласился Владимир Петрович. — Кир все сделает для детишек. А ты можешь быть им полезна.
— От меня одни беды.
— Значит, пора это исправлять.
— Мне, наверное, стоит уехать, — сказала я, эти слова дались нелегко, я не хотела никуда уезжать. Но я вспомнила ледяной взгляд Кирилла и снова внутренне сжалась. — Ему будет легче, если меня не будет рядом.
Золотаревский смерил меня взглядом с ног до головы, а потом сказал:
— Всегда проще уйти, чем остаться и посмотреть своим страхам в лицо.
Я дернула плечом.
— Значит, я слабачка.
— А если я попрошу тебя остаться?
— Зачем? — я скривилась. — Снова ваши видения?
Старик поджал губы, будто думая, говорить или нет.
— И они в том числе, — наконец, признался он. — Как бы то ни было, я прошу тебя остаться. Ты можешь мне сделать такое одолжение? Хотя бы на месяц. Если ты захочешь уехать по прошествии этого месяца, ты уедешь, и я не буду тебя держать. Идет?
Я обдумала этот вариант. Что ж, он был не плох. Как раз этот месяц я и посвящу самообразованию, а, значит, мне не придется, надоедать Кириллу в Яслях своим присутствием.
А Владимиру Петровичу я была слишком многим обязана, чтобы просто так встать и уйти, когда он просит этого не делать.
— Хорошо, — согласилась я. — Но если я захочу уйти через месяц, вы меня отпустите.
— Обещаю, — кивнул Золотаревский и протянул мне руку через стол.
Я удивилась этому жесту, но руку пожала.
14 глава. Пустота
Когда падаешь в бездну, бесполезно выставлять вперед руки, пытаясь смягчить падение, что бы ты ни сделал, это только продлит агонию.
Моя жизнь стала убогой, лишенной красок и эмоций. Было время, когда я страдала от своей любви к Кириллу, было — когда пыталась душить в себе эти чувства. Теперь у меня не было ничего: ни любви, ни тоски, ни ненависти. Была пустота, пустота в сердце и в мыслях. Я потеряла цель, направление, а все мое существование лишилось смысла.
Это было так, словно я шла по темному лабиринту, освещая себе путь, а потом в моем фонарике кончились батарейки, и я осталась в кромешной тьме.
И в этой темноте я была совершенно одна, со мной рядом не было никого, но страшнее оказалось другое — я ни в ком не нуждалась.
Еще на уроках обществознания в школе нас учат, что человек — существо биосоциальное, не способное жить без общения и нуждающееся в нем. Я же больше не чувствовала, что подхожу под это определение человека. Я была одна, не стремясь ни к кому и ни к чему.
Это мое состояние было необычно даже для меня самой.
