Единственная полезная вещь, которую я сделала, это позвонила Мартынову и спросила, когда нам отдадут тело Илоны. Он попытался спросить, как я и где, но я была не склонная вести светские беседы, все же оценка Кирилла Диминых чувств оставила во мне неприятный осадок. Однако Мартынов не обиделся на мой сухой тон и согласился, что мы поговорим позже, пообещал, что завтра мы уже сможем забрать Илону из морга и похоронить. Никаких улик на теле, естественно, обнаружено не было, поэтому задержек не ожидалось.
Кирилл сказал, что нужно ехать на кладбище, чтобы о чем-то там договориться.
Я только кивнула, слава богу, до этого мне не доводилось никого хоронить, и я ничего в этом не смыслила.
Когда мы покинули мою квартиру, Кирилл снова стал молчалив и предельно серьезен, отвечал скорее односложно, сам разговор не начинал.
""Зверь, — взмолилась я, поняв, что больше не могу молчать. — Поговори хотя бы ты со мной"".
""Ну спасибо за ""хотя бы"", — обиделся тот.
""Зверь!""
""Ну и чего ты убиваешься?"" — кажется, мой друг сменил гнев на милость.
""Не знаю, как себя вести, — призналась я. — Он стал как ледяная фигура"", — ну вот, ругала Леночку за Ледяного короля, а теперь сама сравниваю его со льдом, докатились.
Я покосилась на Кирилла, гадая, что он в данный момент улавливает в моих чувствах, но его лицо не выражало никаких эмоций. Он вел машину одной рукой, второй держал телефон возле уха, кажется, речь шла о приюте для животных Илоны, но я невнимательно слушала, погрузившись в свои мысли."
"""Ну а чего ты хочешь? — сказал Зверь.
— Ты знаешь, я всегда был против этого парня, но на сегодняшний день нет никаких причин, чтобы я не был за него. По-моему, он молодец. Не разнылся, как некоторые, а бегает, суетится, договаривается. А для него Илона была не просто едва знакомой, с которой они разок попили кофе и поболтали. Ты же слышала, они познакомились, когда он был еще мальчишкой, с тех пор всегда были бок о бок, виделись ежедневно. Как ты думаешь, что он чувствует?""
Я снова посмотрела на Кирилла.
Ну, конечно же, безупречная маска на лице, лишенная эмоций.
""Ему больно"", — ответила я.
""Он потерял друга, и ему очень больно, — согласился Зверь. — Он сейчас просто отключил все свои чувства и не зацикливается на них, пока не разберется со всеми делами. Это хорошее умение, тебе бы так научиться"".
""Знаю"", — вздохнула я, что сказать, о таком самообладании мне можно только мечтать.
""А что до того, зачем он позвал тебя, так, по мне, это тоже очевидно"".
