Если даже Зверь встал на сторону Кирилла, которому он никогда не симпатизировал, значит, я действительно далеко зашла в своих подозрениях. Но извиниться? Я сегодня уже ни один раз говорила это слово: ""прости"" — но мне казалось, сейчас Кирилл не должен услышать простые извинения, он заслуживает объяснений.
— Несмотря на то, что ты прочел мои чувства, ты понял меня неправильно, — я заговорила тихо, тщательно подбирая слова. — Просто мне было проще поверить в то, что ты остался со мной из-за желания добыть сведения, чем из-за того, что я для тебя что-то значу.
— Почему? — короткий прямой вопрос.
И тут уже понесло меня:
— Да потому, что я отвратительный человек! Я умею только разрушать, а не строить! Я в последнее время только и делаю, что обижаю людей! И я не могу понять, почему ты нянчишься со мной, потому что на твоем месте, я бы не посмотрела в сторону такой, как я!
Ну, вот и все, сказала, выплеснула. Хотелось реветь, но на моем лице не дрогнул ни один мускул. Я просто замерла, как вчера в машине Мартынова, уставившись в одну точку, не шевелилась и дышала через раз, чтобы ничего не чувствовать.
Я услышала звук отодвигаемого табурета, но никак не отреагировала и не шелохнулась.
Кирилл подошел, присел на корточки передо мной, чтобы попасть в зону видимости, так как я опустила глаза. Он вздохнул и взял меня за руки.
— Я не должен был так реагировать.
Теперь еще он извиняется, мне стало еще хуже."
"— Не надо опять надевать маску! — почти выкрикнула я. — Не прячься! Тебе не за что извиняться.
Не извиняйся передо мной, что не сдержал чувства под маской!
Он устало потер переносицу.
— Ты когда-нибудь сведешь меня с ума своей реакцией.
— А ты меня своим самоконтролем, — в ответ буркнула я.
Я удивленно распахнула глаза, увидев на его губах улыбку. Он все еще сидел передо мной и держал мои руки. Я освободила одну из них и коснулась его щеки.
— Не сердишься? — прошептала я.
Он покачал головой:
— Уже нет, — его улыбка выглядела искренней, а не из-под маски.
Мое сердце забилось сильней от этой улыбки, и я поняла, что еще пара минут, и я сама брошусь к нему в объятия, и тогда уж точно не расскажу ничего об Илоне.
Илона была хорошим человеком, она заслуживала, чтобы о ней горевали, а не тут же на следующий день после ее смерти забыли и отдались своим собственным чувствам. Еще ведь нужно было организовать похороны.
Придя к таким выводам, я решительно встала и прошла к чайнику.
— Давай еще по кружке кофе, и я все тебе спокойно расскажу.
