— Изменилась? — вежливо переспросила я.
— Хорошо держишь себя в руках, — пояснил он. — Разительная разница по сравнению с тем, какой ты сюда пришла.
— Владимир Петрович тоже говорит, что я делаю успехи, — сдержанно отозвалась я.
— Прогресс на лицо, — он подарил мне уважительный кивок. — Может быть, ты уже готова передать кому-нибудь Зверя?
Я нахмурилась. По правде говоря, мысль о передаче Зверя посещала меня значительно реже, чем раньше. В любом случае, я определилась, что не передам его кому попало, только после того, как сам Зверь одобрит своего нового носителя, и этот человек будет рад и готов принять его.
— Владимир Петрович говорит, не раньше, чем через месяц-полтора, — ответила я, не став врать. Мы же все здесь свои, не так ли? — Я не тороплюсь, пока Владимир Петрович не нашел никого, что бы смог взять эту ношу вместо меня.
— Действительно, — одобрительно улыбнулся Ковров, — торопиться некуда. Что ж, — он поднялся со своего стула, — до понедельника всем, друзья.
Я удивленно смотрела ему вслед.
Может быть, я ошибалась насчет него? Не такой уж он и вредный, ну, с характером мужик, но кто сказал, что он должен бросаться с распростертыми объятиями к первой встречной?
Остальные о чем-то разговаривали. Кирилл был с Золотаревским в кабинете, идти мне было некуда. Выйти в приемную и попасть под Леночкин обстрел? Нет уж, увольте, подожду тут.
Устав сидеть, я встала, пошаталась возле стола и потом подошла к окну, встала рядом, сложив руки на груди. Ветер на улице усилился, жухлые листья, сорванные с деревьев, бились о стекло.
— О чем думаешь?
Я повернула голову. Илона, как и Ковров, никогда со мной не разговаривала. Здоровалась, улыбалась, но никогда не заговаривала, обращаясь непосредственно ко мне. Странно, сегодня ко мне какое-то повышенное внимание.
— Да так, — я дернула плечом, жест получился немного нервным. — Смотрела, как листья кружатся.
— Презанимательное занятие, — усмехнулась она.
— Ну, я пошла бы на занятие, но Владимир Петрович пока занят, вот и жду, как приличная ученица, — попробовала пошутить, вышло не смешно.
Я никогда не любила разговаривать с мало знакомыми людьми, отвратительно чувствовать неловкость, когда оба собеседника не знают, что следует сказать, а говорить-то и не о чем.
Однако было не похоже, что Илона испытывала неловкость или смущение.
— Антон прав, ты изменилась, — спокойно сказала она, — вот и захотелось поговорить. Я раньше думала, чего он в тебе нашел, психованная девчонка и ничего больше.
