И расстройство, что я не приехал.
— Ты тоже ее любишь, — это не было вопросом.
Кирилл пожал плечами.
— Ее сложно не любить. Она такая маленькая, такая чистая. В таком возрасте дети не врут, не притворяются, они любят искренне. Искренние чувства не так часто встретишь, можешь мне поверить.
Мне вдруг стало обидно, он, что, считал, что и мои чувства не искренни?
— Можешь не обижаться, — тут же прочел он, — ты со Зверем уж точно как ребенок, говоришь то, что думаешь.
Теперь я обиделась еще сильнее. Он считает меня глупой, как ребенка, вот и приехали.
— Глупая, это был комплимент.
От того, каким голосом он это сказал, я вздрогнула. Что это было? В его голосе была… нежность?
Пока я тупо моргала, пытаясь хоть что-нибудь сообразить, Кирилл легко поднялся со своего места и протянул мне руку:
— Пошли, Линка-Малинка уже горит от нетерпения."
"Я приняла его помощь, хотя благодаря Зверю я тоже могла без труда вскочить с места с грацией лани.
Его ладонь была теплой, но я безропотно отпустила ее, как только оказалась на ногах.
— А у Линки какой дар? — спросила я, чувствуя, что что-то нужно сказать.
— Она целитель, — ответил Кирилл. — Исцеляет все болезни, любые раны. Но она еще очень маленькая, целительство требует много сил, поэтому мы пока не злоупотребляем. Но вся ребятня бегает к ней лечить разбитые коленки.
Он поднял с пола злосчастную веревку и задумчиво покрутил в руках, очевидно, раздумывая, что с ней делать.
— Дай мне, — попросила я.
В кои-то веки мне удалось застать Кирилла врасплох.
Он удивился, но без колебаний протянул веревку мне.
""Зверь, сделай милость"", — попросила я.
""Бу сде"", — с готовностью ответил мне обитатель моего тела.
Едва веревка оказалась в моих руках, она вспыхнула ярким пламенем и уже через две секунды полностью истлела. Не оставив после себя ни искорки, только сухой, холодный пепел.
""Больше ничего не загорится"", — пообещал Зверь.
Кирилл благодарно кивнул.
— Спасибо, а то я бы долго еще с ней носился.
Я улыбнулась.
8 глава.
Видение номер два
Время замедлилось. Или наоборот, понеслось. Все встало на круги своя настолько, насколько это вообще возможно при данных обстоятельствах.
Я вставала утром и шла в офис к Золотаревскому, там проходило очередное собрание, и все расходились, оставалась лишь я. Он усложнял наши занятия с каждым днем, пытался вывести меня на эмоции, а затем требовал, чтобы я немедленно успокоилась. Я должна была научиться менять свое состояние по щелчку пальцев.
