Золотаревский продолжал: — Месяц назад его родителей убили Черные Капюшоны, — я сглотнула. — На его глазах. До мальчика просто не успели дойти, ему удалось сбежать, и мы нашли его вовремя.
— Какой ужас, — прошептала я. — Но я все равно не понимаю, если эти Капюшоны ничего не боятся, жестоко и не особо таясь, продолжают убивать людей с магическими способностями и присваивать их, почему вы их не видите? Почему ваши ведения не подскажут вам, кто они? Тогда их можно было бы остановить. Что это за название — Капюшоны? Кто они? У них же должны быть имена!
Владимир Петрович еще больше замедлил шаг, посмотрел на плывущие в ясном небе облака, вздохнул:
— Как много вопросов, и как мало тех, на которые могу дать тебе ответ.
Конечно же, у них есть имена. Но я не знаю их. Возможно, это их природный дар, возможно, они выпили его у одной из своих жертв, но я никогда не вижу их ясно, обрывки, непонятные кусочки, вырванные из контекста. И всегда в плащах с капюшонами. Я никогда не видел их лиц…
— Это легко может быть кто-то из тех, кого вы знаете, — предположила я.
Уж Золотаревский-то явно знал всех магов города.
— Может статься и так, — подтвердил он худшие из моих опасений. — Но перед ними я бессилен, я могу только надеяться, что одно из моих видений покажет лицо под капюшоном, а не просто черную ткань.
В последнее время я так увлеклась мыслями о Кирилле, самобичеванием и разговорами со Зверем о смысле жизни, что, по правде говоря, даже думать забыла о загадочных Черных Капюшонах.
А ведь они представляли опасность для всех моих ""коллег"", для этих невинных детей, ведь дар любого из них может приглянуться злодеям. Мне сделалось совсем жутко.
— Так что случилось с Артемом дальше? — спросила, будучи совсем неуверенной, что хочу услышать продолжение.
— Артема поселили здесь, — снова заговорил Владимир Петрович. — Его состояние очень беспокоило Кира, мальчик совсем не хотел жить, не мог смириться с потерей родителей, обвинял во всем свои способности, считал, что они всему виной… — Золотаревский скривился, — впрочем, с этим трудно поспорить.
Кир тратил на него очень много времени, он все время чувствовал, что состояние мальчика не предвещает ничего хорошего. Кир — отличный психолог, он уже больше десяти лет занимается такими проблемными детьми, сам еще был мальчишкой, когда начал мне помогать тут. И, должен признать, ему всегда удавалось. Люди тянутся к нему, верят. Он вытянул многих почти с того света, дал новую надежду.
