Что?! Вот этот надменный, спесивый, недалекий мужик мог стереть из ее памяти его, Дмитрия Победного? Она могла любить, жить, ложиться в одну постель, заниматься сексом с таким мужчиной? Это для нее важно?
Она вскочила с места и громко, четко выговаривая слова, говорила что-то злое, Дима не слушал, поглощенный внутренним раздражением.
«Ну, хватит!» — решил он и подошел к ним.
Ее «нет», которое он прочел в воинственной позе, лице, летящем обжигающими брызгами из глаз серебре, поддало силы набирающей обороты злости Дмитрия Федоровича.
И то, что она согласилась, только когда встрял бывший муж, тоже подбросило дровишек!
Победный, который всегда контролировал себя, свои эмоции, людей, вступающих с ним в контакт, владеющий ситуацией, умело отодвигать чувства, чтобы объективно осмысливать и держать под контролем происходящее, сейчас не осознавал, прав или не прав, позволяя обвинениям шириться в его голове.
Обвинение, злость и разочарование.
Именно! Разочарование! Как обман, как в детстве шутка тупого взрослого, вместо конфетки подсунувшего ребенку пустой фантик!
И непонимание — как она, Машка, его бывшая Машка, чем бы она ни руководствовалась, могла выйти замуж и жить с таким человеком!
Краем сознания, еще не затопленным чер-нушным коктейлем, Дима понимал, что, не имея всей информации, строить обвинения на собственных эмоциях не самое умное занятие и не безопасное к тому же, но остановить растущую и крепнущую злость не мог.
Поэтому был Лев Семенович, облаченный в поварское, недоумевающий Осип, который предпочел скрыться с глаз, подчеркивание своего статуса, недовольство самим собой и от этого еще большее погружение в мутную злостную жижу.
После первых незначительных принятых фраз, чоканья «за вас — за вас» он спросил, контролируя интонации:
— Я отвлек вас от важного разговора в кафе? Что это был за мужчина?"
"Маша никак не могла взять в толк, почему он злится. То, что злится, и не просто злится, что-то кипит в нем, варится, ей было понятно как ясный день — он щурил глаза, золото радужки полыхало, то выплескивая лаву, то придерживая.
Она чувствовала это пугающее клокотание.
Она, что ли, причина его настроения? Так, пардоньте-с! На обед она не напрашивалась, это была его инициатива. Что, пригласил, передумал, да деваться некуда?
И разозлилась в ответ: «Ой, да и ладно! Пусть себе злится, мало ли поводов у хозяев жизни злиться!»
— Бывший муж, — ответила ровно, — мы развелись месяц назад.
