Сидя в окопе, Иван читал письмо матери: «На рожон не лезь, сынок, но и за чужие спины не прячься, чтобы стыдно нам за тебя не было. И прошу об одном – вернись. Ты и Чеслава – это вся моя жизнь».
Иван вздохнул. Он знал, как немного стоит сегодня эта его жизнь. И он готов ее обменять на стальную тушу танка, лишь бы не пустить его на улицы столицы.
Москва не собиралась сдаваться. Над городом реяли аэростаты. Жители копали окопы, устанавливали заграждения и противотанковые ежи, сваренные из рельсов. И шли в ополчение.
Иван видел этих ополченцев – разношерстно одетые, плохо вооруженные, но на их лицах читалось твердое намерение защитить родной город. Они тоже были готовы умереть. Вот только как с такой военной подготовкой и слаженностью они будут противостоять отборным дивизиям вермахта и СС? Хотя и соломинка способна переломить хребет верблюду.
Текли часы в ожидании. И вот на окопы обрушился вал снарядов – немцы начали артподготовку. Казалось, в траншеях не осталось никого живого. Но в результате переклички Иван выяснил, что из его людей всего лишь трое раненых.
Стрелки потеряли гораздо больше, но тоже не критично. Главное – все противотанковые орудия и ружья целы. Казалось чудом, что люди выжили под таким огневым валом. Но не первый раз Иван переживал это и знал, что никакая артиллерия не способна полностью уничтожить хорошо окопавшихся солдат.
А потом началось главное. Послышалась проклятая адская музыка бензиновых моторов. И вдали на белом полотне снежного поля показались темные коробочки фашистских танков и силуэты наступающей пехоты.
Начался бой. Самый ответственный бой в жизни Ивана. Бой за Москву…
Сперва он еще руководил людьми с командного пункта. Потом бой зажил своей жизнью.
Противотанковая артиллерия работала с замаскированных позиций. Она быстро полегла вся, заставив немцев дорого заплатить – несколько танков дымились.
На правом фланге, самом опасном, замолк расчет ПТР, резервы иссякли, и Иван двинул туда сам – по траншее, а потом перебежками по полю.
Пуля пробила рукав тулупа, но не достала до тела. Осколок свистнул, задев ушанку. Но Иван целым рухнул в окоп, обнаружив там мертвый расчет, исправное противотанковое ружье и испуганного мальчишку-автоматчика, что-то нашептывающего себе под нос.
– Что скуксился? Воевать будем! Готовься! – Иван привел ПТР в рабочее состояние.
Грохот. Стрельба. Огонь. Подпустить танк ближе – эффективно по нему можно работать метров со ста пятидесяти.
